"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

атакующей фазы придётся перейти к обороне. Разумеется, при условии того что Солум заранее не предусмотрел подобный исход, разместив на границах с врагом достаточно многочисленные гарнизоны, способные годами, а в эльфийской перспективе и веками вести затяжные оборонительные бои.

К сожалению, люди не живут тысячалетия, не питаются солнечными лучами и не могут прожить неделю на одной лишь маковой соломке. Наш век короток, от того, и тактика которой требовалось придерживаться не являлась какой-либо фундаментальной, незыблемой и нерушимой. Военные доктрины о которых я знал из игр прошлой жизни приходилось менять и переоборудовать под реалии средневекового фентезийного мира. Так к примеру, враг спокойно мог использовать доктрину массированного пехотного штурма, живой ресурс ему это позволял, в то же время как я, делая упор на оборону и магические способности своих подопечных придерживался тактик, где требовалось уподобиться тому самому ужу, для избегания прямых столкновений и ударов издали или исподтишка.

К сожалению, последнее с каждым днём, каждым часом давалось всё сложнее и сложнее. Будучи окружённым, я пока ещё не понимал до конца, как это сложно сидеть, ничего не делать и ждать… День, другой, третий… Никаких известий, и из неизменных, лишь только число шатров, коими с каждым днём всё больше и больше обрастали окрестности Угорья. Там, во вражеском стане, и Зорфские флаги, и Эльфийские, и ещё чёрт пойми чьи… Люди внутри города начинали нервничать. Всё чаще стали проявляться панические настроения, вызываемые усмешками всех тех немногочисленных рабов, длинноухих и зорфских, что открыто или тайком потишались над нами.

И пока тех за чересчур длинный язык не пустили на ленточки, мою привыкшую прибывать в подхмелевшим состоянии головушку посетила одна очень любопытная идея. Будучи человеком первопроходцем в данном мире, я любил проверять на местных фишки из истории прошлого моего мира. Шаблонная любовь к мазику, к «борьбе за равенство и справедливость», клишированные требования «разделяй и властвуй», всё это успешно работало и в этом мире. От того, чисто по приколу решил попробовать и ещё кое что.

Под предлогом сокращение количества ртов, выстроил два десятка едва живых, самых слабовольных и напуганных рабов из расы Зорфов. Так же, вызвал на ту же площадь и верных Львиногрифу, после чего, прямо перед рабами принялся объяснять свои причины:

— Друг мой, ты и я, мы войны, точно так же как и все кто держит в руках оружие. Я, будучи принцем благородной крови, всегда поступал с пленными как подобает благородному человеку. Всегда содержал их в хороших условиях, давая возможность либо жить подчинившись нашим требованиям, либо умереть с гордо поднятой головой. В стенах наших всё чаще поднимается вопрос о судьбе нашей, если враг вдруг возьмёт город, а вместе с ним и наши жизни в свои руки. Отпуская этих рабов, здоровыми, сытыми и одетыми, я хочу что бы те наши воины, попавшие к врагу в плен, вернулись к нами точно такими же.

Подойдя к одобрительно кивнувшему Львиногрифу, что был в курсе моего плана, взял того под локоток, а после, отведя чуть в сторонку как можно тише, почти шёпотом продолжил:

— Хорошее условие содержание при пленении позволит нам поднять боевой дух воинов и продержаться на много дольше. Сейчас наша мораль слишком низка. Не дай бог они увидят своих искалеченных товарищей, или ещё дикость, боюсь волнений, а вместе с ними дезертирства не избежать. Люди напуганы и мы должны их успокоить…

Приопустив голову и Скалясь, Львиногриф кидает косой взгляд на стоявшую с краю чёрнохвостую кошку, что навострив ушки отлично слышала о чём мы сейчас говори.

— Главное что бы враг показал нам свою милость, — вторил мне старый воин. — Эй вы, невольники, отныне вы свободны, а свобода, как Зорфском Каганате, так и в Империи людей — дорогого стоит. Запомните милость его величества и несите её, и волю его в мир!

Сколько бы мы не говорили о чести, понятиях и доблести. Рабу до неё нет дела, особенно когда последнюю неделю над тобой издеваются, бьют, пытают. Именно в таких условиях содержалась освобождённая ушастая двадцатка. Чью ненависть к моей персоне и персоне Львиногрифа искусственно подогревали. Мне требовалось быть уверенным, что всё якобы сказанное нами в тайне услышат те кто были не должны, а после, передадут нужному нам получателю. От чего-то я не просто догадывался, а был уверен, в желании длинноухих поквитаться с нами за тот маленький потоп. И желание это, а вместе с ним и наш поступок не несли ничего хорошего всем тем кто попал к врагу в плен. Разведчикам, крестьянам, простым солдатам и прочим…

Уже на следующий день, к стенам города, требуя сдачи вели сотню пленных. Выстроив их обезображенные тела в первой линии авангарда, эльфы вручив тем палки смеясь и глумясь кричали — Вперёд!

Глаза воинов были выколоты, уши и носы срезаны, а сами они, голые и оскоплённые, моля о смерти подобно пушечному мясу брели в сторону нашей крепости. На каждом, как на одном, наши маги видели мерцание тёмных заклятий. «Самоподрыв», «Воспламенения» или «Костяной дождь». Каждый из этих бедолаг стал своего рода ходячей бомбой, отправленной в сторону нашего города.

— Мы никак не сможем им помочь… — Холодно заключил Гвиний, вместе со мной наблюдая за этим адским, душераздирающим зрелищем.

Падая, спотыкаясь и снова поднимаясь, наши люди, ориентируясь на весёлые выкрики направлявших тех эльфов, медленно подбирались к Угорью. Их мычание, кровавые слёзы, едва слышные со стен мольбы о помощи…

Видя такое зверство, воины Угорь пропитались злобой и ненавистью к эльфам. В их сердцах не осталось места для жалости, их глаза и умы, что раньше боялись лишь смерти, теперь думали только о том, как бы было хорошо поквитаться с врагом, а просто умереть, избежав участи что хуже самой смерти.

— Смотрите же что ждёт вас в плену! — Кричал во всю глотку со стен, своим бойцам Магнус. — Смотрите и решайте как вы хотите прожить остаток ваших жалких жизней. Кто вы? Глухие и слепыми евнухи, или же мужчины империи, что с горящим сердцем и пылающей душой отомстят за своих павших братьев⁈

Стуча мечами, топорами и всем чем только можно о свои щиты, бойцы империи, словно под зельем ярости, с красными от злости лицами, помогали своим пострадавшим товарищам найти направление куда тем следовало идти. На глазах их наливались слёзы, а сердца их пожирала ненависть.

— Мы отомстим за вас братья, мы разобьём это ушастое отродье, а