"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

- Спасибо, - получив назад полную воды бутылку, я снова поблагодарила кадхаи и поинтересовалась: - То, что хаотов стало меньше, не значит случайно, что мы идем не туда?

- Нет. Это значит, что большую часть из тех, кто появился здесь раньше, я уничтожил. Остатки не представляют опасности. Но неизвестно, сколько их сейчас у прорыва.

- Но вы справитесь? – его слова меня приободрили.

Если ему удалось настолько проредить численность местных хаотов, что нам не приходится останавливаться на каждом шагу, значит, до прорыва мы можем добраться уже в скором времени. А там и выберемся отсюда.

Шарль помедлил перед ответом, а затем мрачно кивнул:

- Да. Я справлюсь.

Мне не понравилось это промедление. Я ускорилась, чтобы обогнать кадхаи и убедиться, что с ним все в порядке.

- А это что такое? – я уставилась на черную дыру размером с кулак под солнечным сплетением Шарля.

Края у дыры выглядели неровными, и могло бы показаться, что это просто из брони вырвали небольшой кусок, если бы через дыру можно было рассмотреть человеческое тело. Но там - только кромешный мрак, и выглядело это пугающе.

- Раны неизбежны в сражениях, - холодно ответил Шарль.

- Это опасно? Вам больно? Могу я чем-то помочь? – затараторила я, испугавшись за своего спутника.

- Нет, на все три вопроса, - неприязненно откликнулся он. – Не беспокойтесь, рана не опасна, регенерация с ней справится.

- А… вы можете ее вылечить?

- Само пройдет, - видимо, по-своему понял меня Шарль.

Если верить Пьеру, все кадхаи обладали способностями каждого из девяти бессмертных родов, но только одной из них – в совершенстве. Так что, скорее всего, лечить Шарль умел, пусть и не так хорошо, как специализирующиеся на этом Таринхаи. Но предпочел довериться регенерации. Видимо, рана и впрямь не доставляла ему беспокойства.

Несмотря на свой жутковатый вид.

Не отдавая себе отчета в том, что я делаю, я протянула руку и положила ладонь поверх раны. Она была такой неправильной на фоне сияющей брони кадхаи, и мне безотчетно хотелось, чтобы она исчезла. Но, стоило мне коснуться раны, как мое запястье обожгло резкой болью, словно от ожога – и я отдернула руку.

В следующий момент я начисто забыла про свою боль, завороженно уставившись на совершенно целую броню Шарля. Ни следа от раны.

- Что вы сделали? – потрясенно спросил кадхаи.

- Я? – пораженно уставилась я на него. – Разве это не ваша работа?

- Регенерация так быстро не действует, а в лечении у меня не хватило бы квалификации. Признавайтесь, как вы это сделали?

- Это не я! – запротестовала я и предположила: – Просто… это реакция на запечатление?

Я нырнула за спину Шарля, слишком пораженного, чтобы меня остановить, и только тут вспомнила о странной обжигающей боли в запястье. Глянула – и глазам своим не поверила. Тонкий узор запечатления обзавелся еще несколькими витками, обвивая мое запястье широким браслетом. Что еще за новости? Это нормально вообще?

Но спросить у Шарля не решилась. Мало ли, что это может значить. Вдруг это надо прятать от запечатленного, чтобы еще больше ситуацию не усугубить?

Если Шарль и хотел продолжить разговор, у него не получилось – очень вовремя появились хаоты, на которых он и отвлекся. Но я не обольщалась, подозревая, что он еще вернется к этой теме, когда появится время.

- Никогда не слышал о такой реакции на запечатление, - подтвердил мои предчувствия Шарль, едва последний хаот истаял.

- А вы часто своих запечатленных в затяжные бои берете? – осведомилась я.

- Кому бы пришло такое в голову? – недовольно отозвался он.

- Вот видите. Вы просто не знаете, потому что такое не практикуется, - я отводила от себя подозрения, как могла.

Поскольку не сомневалась, что на самом деле чудесное исцеление Шарля каким-то образом связано с увеличением моего узора. И я очень не хотела, чтобы кадхаи об этом узнал. Я не лгала, уверяя его, что это – результат запечатления, но не собиралась давать ему лишнюю пищу для размышлений.

- Хорошо. Допустим, - нехотя согласился со мной Шарль.

Его тон буквально требовал продолжения в виде какого-нибудь «но», однако кадхаи промолчал. Ох, надеюсь, я не подставила сейчас всех остальных запечатленных, подведя его к мысли, что они могут оказаться полезны в бою…

Впрочем, задача запечатленных – родить дитя кадхаи, так что вряд ли их жизнями станут рисковать.

Но неужели ни разу за всю долгую историю кадхаи они не сталкивались с подобным эффектом? Или это Шарль такой нелюбопытный?

- Кажется, вы знаете об эффектах запечатления далеко не все, - из-за его спины сообщила я Шарлю.

- Возможно, дело в том, что вы – иномирянка, - нехотя ответил он.

- Думаете? – я удивилась. – Но ведь люди Танши ничем не отличаются от остального человечества. Иначе я бы не стала вашей запечатленной.

- Кто знает… - ворчливо откликнулся Шарль.

- Ой, только давайте без экспериментов? – предложила я, вдруг испугавшись, что из меня могут сделать подопытную.

- Я политик, а не ученый, к чему мне эксперименты? – он хмыкнул.

- Вы не единственный кадхаи на планете, - резонно заметила я.

- И я никому вас не отдам, - уверил меня Шарль.

Такое… неоднозначное утверждение. С одной стороны, услышать такое от мужчины должно быть приятно. Но в случае с этим кадхаи – звучит, как угроза.

- Но вы все так же можете попробовать клонирование, - напомнила я.

- Я не намерен это обсуждать, - заявил этот упрямец.

- А почему? – не унималась я.

- Вам никто не говорил, что вы чрезвычайно надоедливы? – сердито поинтересовался Шарль.

- Кому бы пришло такое в голову? – фыркнула я. – А вам никто не говорил, что вы чрезвычайно упрямы?

- Кто бы посмел, - проворчал кадхаи.

- О, так вы не любите тех, кто осмеливается говорить вам правду в лицо? – развеселилась я. – А вы знаете, окружать себя льстецами – не лучший выбор для политика.

- Я не окружаю себя льстецами! Но никому в моем окружении не придет в голову лгать.

- То есть вы себя упрямым не считаете? – удивилась я.

- А вы меня – считаете? – ответно удивился он.

М-да,