"Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 - Алекс Бредвик

пустить в меня противник, была как ни странно чуть более быстрая, как в формировании, так и в полете, какая-то красная гадость, обозванная им Ступефай. Я не очень помню из канона: что оно такое, и какой результат должен был последовать, но это его колдунство, лишь по касательной задевшее мою защитную сферу, когда я пропуская красный росчерк под собой подпрыгнул из своего низкого положения, в котором стремительно сближался с одноглазым, сожрало довольно незначительную часть резерва. Так что получается, для меня опасны лишь непростительные чары и возможно что-нибудь косвенное, так сказать, непрямого воздействия. Сейчас и не вспомню, что там такое у тамошних волшебников было в арсенале, но создать подо мной какие-нибудь зыбучие пески, он наверное не сможет.

Почему ж я решил сближаться с этим вот «гастролером», вместо того чтобы обрушить на него всю свою почти магистрскую мощь? Ну так, не сложно догадаться, у противника ведь на поясе пряжка с магозащитой, и пока я буду продавливая ее истощать его резерв, который еще не факт что такой же как и у реципиента, а не перекочевавший с «пассажиром» и неведомого мне объема, так вот за те, в лучшем случае, несколько десятков секунд, он меня успеет раз пять Авадой приложить. Эта его палочковая магия быстрее не то что моего стыдного руления жезлом, но и самый шустрый здешний огнешар оставляет далеко позади по скорости формирования. Так что только сближение и атака клинком с жилой!

И вот, почти пять секунды спустя, я наконец преодолеваю разделявшие нас метров тридцать. Согласен, подзадержался я что-то, но секунды две пришлось потратить на акробатику и увороты. Когда же я оказываюсь рядом с одноглазым, то в попытке отсечь вражине его руку с палочкой наношу рубящий удар Красавицей, всё это время остававшейся у меня в руке. Да, я уже не стремлюсь поскорее прирезать его, а о-очень теперь желаю поговорить по душам с этим вот незваным гостем, дабы как минимум прояснить ситуацию. На что этот крендель, оказавшийся пусть и не таким же шустрым как и я, но всё же успевает отдернуть свою руку, правды в итоге лишившись ее не по локоть, а лишь по кисть. Вот только, этот утырок успевает разжать пальцы, отчего столь интересный мне предмет исчезает, по-видимому в инвентаре, чтобы в следующий миг появиться уже в левой руке. Но мне: что правая — что левая, поэтому чуть довернув клинок и сделав подшаг, я лишаю его большого пальца, и о чудо, умудряюсь ухватиться за кончик роняемой им палочки. Отчего правда, всё же успеваю получить Экспеллиармусом прямо по пальцам своей левой руки, и что удивительно, из моей правой — с силой вырывает Красавицу, которая уносится куда-то в сторону.

Оставшись безоружным, при этом с ноющей и слегка онемевшей левой рукой, что наверное, и не позволило ей разжаться и уронить столь влекущий меня трофей, я осознаю, что всё еще без проблем управляюсь правой. И так как уже нахожусь достаточно близко к тушке противника, то есть прямо под его защитной сферой, куда проник благодаря своему клинку с жилой, коим и рассек её, пока еще не успевшую восстановиться, поэтому спешно хватаю за предплечье одноглазого, уже побледневшего и готового, как только истечет до конца эта бесконечная секунда, завыть от боли и возможно сожаления по утраченным конечностям. Как только мне это удается, я остро сожалея, что не изучил копеечный для меня теперь средний закл Обездвиживание, запускаю более дорогостоящее Исцеление, от чего устанавливается контакт с телом «пациента», и чтобы вырубить в нем сознание мне более нет нужды поддерживать тактильный контакт, что и реализую в следующий миг.

Эх, а вот если бы прокачивал класс употребленного только что мною старшего закла, то и не потратил бы столь значимую часть от того невеликого после отраженной Авады остатка резерва, и что самое главное, мог бы инициировать закл вовсе без прикосновения. Там ведь, на первом его классе кажется вообще с метров двух-трех можно работать.

Стоп! Оно ж у меня сейчас не пятого, а четвертого класса. Тьху ты! Это ж значит, что Исцеление и так сантиметров с тридцати должно работать. Что ж, каюсь, запамятовал, точнее не наработал нужных рефлексов, как можно понять, из-за того что не планировал в бою юзать сие.

Почему ж я вообще решил использовать это непрофильное, так сказать, средство, когда мог свободно орудовать явленным из инвентаря хоть Резвым, хоть парализатором? Так всё ж действо разворачивается прямо на глазах у окружающих и их в данный момент не слепит вспышка от молнии, как это было в дуэли с Холмской, или меня не застилает дым какой-нибудь, а вынужден я действовать под пристальным вниманием нескольких десятков пар глаз.

Всё это пронеслось в голове, пока я не разрывая сеанс целительства работал с опавшим наземь организмом подопытного. Очень неловко, что полно свидетелей вокруг, а то достал бы сейчас свой Джвах и подзарядившись от него, поработал бы с очень уж затратным Биоконструированием, вызвав например, опирающуюся на химическую психоэмоциональную зависимость от меня у данного индивида. Не уверен, правда, что такое сработает с вселенцем, статы которого действуют на тутошнюю физическую оболочку, так что не попробуешь — не узнаешь.

Но не беда. Остановив кровь из ран на руках одноглазого, для виду перетянув их платочком, я временно блокирую ему некоторые участки мозга и нервную систему. Теперь он парализованный овощ-коматозник, что может дышать, но не способен управлять телом. После чего, разорвав сеанс отхожу к валяющейся неподалеку Красавице, поднимаю ее, чтобы вернувшись назад чиркнуть бессознательного гада по щеке и заявить во всеуслышание, что я, мол, не стану добивать лишившегося чувств от потери крови противника и будучи удовлетворен, а также не имея более претензий, сим завершаю дуэль.

Всё, вот и более или менее правдоподобная причина столь внезапного падения моего соперника: слабак.

Под радостные визги подлетевшей ко мне счастливой Вироны и почему-то моей голубоволосой секундантши Мион, которые лезут целоваться, а я и не против, а так же под преимущественно одобрительный, хотя иногда и разочарованный гул зрителей этого не фатально завершившегося поединка, я отхожу в сторонку, к слову, всё еще удерживая в своей левой руке волшебную палочку противника, которая, подозреваю, исчезнет как только я разожму отошедшие от онемения и вполне уже ощущающиеся пальцы. Секундант проигравшего, тем временем, освобождает того от пояса с так и оставшимся нетронутым мечом и с защитной пряжкой, а также от кошелька с более чем скромной суммой в едва десяток