Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

- Ну и что ты будешь делать с ним? – поинтересовалась она, закладывая руки за голову, - Корабль – это тебе не кукла, которую можно поставить на полку, как наиграешься.

Сидящая рядом Кин поморщилась и резким движением сорвала с шеи галстук-жабо, швырнув его прямо на крышу, словно обычную тряпку.

- Мне уже девятнадцать, Рин, я давно уже не ребенок. Я знаю, чего хочу.

- Это и пугает, - пробормотала Ринриетта, покосившись в ее сторону.

Говорят, небоходам достаточно одного рейса, чтоб узнать друг друга до мелочей, как если бы они росли вместе с пеленок. Небесный океан хоть и бескраен, но обладает способностью сближать людей, которые вынуждены каждый день делить друг с другом не только галеты, но и бесконечные опасности, подстерегающие их в пути. Ринриетте не приходилось бывать на больших кораблях, лишь на меж-островных паромах, но характер Киндерли Ду Лайон она знала в совершенстве, как если бы они были в одном экипаже уже целую вечность. Может, она иногда выглядела не в меру мечтательной и простодушной, но к поставленной цели шла с целеустремленностью парового линкора, не отклоняясь ни на один градус в сторону.

Кин без труда вошла в число лучших студенток курса, так небрежно, словно была стремительной яхтой, обгоняющей неповоротливые приземистые баркасы. Она глотала компаративную юриспруденцию вперемешку с банковским правом, непринужденно закусывая курсом конституционного реформирования и арбитражным процессом. Любой материал она усваивала с легкостью, которой Ринриетта втайне завидовала – ей самой все успехи в учебе доставались ценой многочасовых усилий и отчаянной, до седьмого пота, зубрежки.

Иногда она удивлялась, как они с Кин вообще сошлись? Студенты Аретьюзы не изучали точных наук, но согласно каким-нибудь сложным законам взаимного притяжения они, лишь едва соприкоснувшись, должны были разлететься в разные стороны. Кин была живой и непосредственной, а говорила всегда воодушевленно, порывисто, сверкая глазами. Ринриетта обыкновенно была погружена в себя, а если и говорила, то осторожно, с провизорской щепетильностью взвешивая каждое слово.

Кин безоглядно бросалась вперед, невзирая на последствия. Ринриетта тщательно просчитывала курс на зависть самому дотошному имперскому лоцману, даже если речь шла о чем-нибудь вполне обыденном. Для Кин учеба в университете была лишь незначительным эпизодом жизни, который мало ее волновал. Ринриетта относилась к учебе с такой серьезностью, что вызывала уважение даже седовласых профессоров.

Если небоходы делят между собой галеты и опасности, Кин и Ринриетта делили все то, что оставалось на долю молодых воспитанниц Аретьюзы – страхи, надежды, волнения и мечты. И кое-что еще, не считая крыши со старым диваном.

- И что ты будешь делать со своим кораблем? – спросила Ринриетта нарочито равнодушным тоном, - Болтаться от одного острова к другому? Пффф. Это, по-твоему, серьезное занятие?

Вслед за галстуком Кин избавилась от форменного студенческого сюртука, швырнув его не глядя на спинку дивана. Удивительно, но она, выросшая в элегантной чопорности Ду Лайонов, терпеть не могла строгой форменной одежды, при всяком удобном случае избавляясь от нее. Ринриетта рассеянно подумала о том, что будь каледонийское солнце потеплее, следом за сюртуком и галстуком, пожалуй, отправилась бы и строгая сорочка с высоким воротом…

- Я и забыла, какая ты зануда, Рин. Ты всерьез полагаешь, что на нашем веку в небесном океане нечем заняться?Да карты Унии усеяны белыми пятнами! Не проходит недели, чтоб кто-нибудь не открыл новый ветер или целое течение! Каждый месяц возникают новые острова! А новые породы рыб! А водоросли! А атмосферные явления!

Позабыв про обиду, Кин повернулась к ней лицом. Глаза ее горели, точно сигнальные огни корабля, губы мелко дрожали. Должно быть, подумала Ринриетта, она уже видит себя там – на мостике неспешно идущего корабля, уже не в опротивевшей серой униформе Аретьюзы, а в вышитом серебряной нитью капитанском кителе, разглядывающей в подзорную трубу очертания загадочных островов, которые прежде никто не видал…

- Век исследователей прошел, – Ринриетта покачала головой, стараясь не встречаться глазами с горящим взглядом Кин, - Богатство Унии не в новых островах и течениях. И ты наверняка знаешь об этом, поскольку на два балла лучше меня сдала экзамен по политической экономике в прошлом семестре.

Нечего было и думать, что эта отповедь охладит горячую голову Кин.

- Исследователи нужны всегда! Полковник Нортрон уже делал две попытки покорить северный воздушный полюс, но каждый раз злые полярные ветра заставляли его отступиться. Может, я стану первой, кто бросит там якорь! Мне кажется, я знаю, как их усмирить. Полковник слишком упрямо держался сороковой параллели, но ведь это, в сущности, не обязательно. Можно взять южнее и сделать крюк, там дует Подпевала, он считается тихоходным, но только потому, что его нижние течения малоизучены. Если наполнить им паруса и снизиться до двух тысяч…

По-настоящему Кин оживала только тогда, когда говорила о кораблях и ветрах. Щеки немного розовели, дыхание учащалось, а полупрозрачные обычно глаза вспыхивали так, словно были парой сигнальных гелиографов, отбивающих какую-то сложную передачу. Корабли и ветра были ее тайной страстью, о которой мало кто подозревал. Эту страсть Кин пронесла с самого детства, рассматривая старые гравюры Ду Лайонов, повествующие о грандиозных битвах, и читая утайкой дешевые авантюрные романы, от одних названий которых у ее почтенного деда, без сомнения, случился бы нервный тик.

- Сэр Лоррдэйл уже третий год тщетно ищет торговый ветер, который соединил бы западные острова Унии с воздушным пространством Викрамадитья. Если его освоить, это даст миллионы! Миллионы, Кин! На островах Викрамадитья богатейшие залежи чар, даже одна десятая их часть озолотит всех ведьм Каледонии! А мозозавры! Три года назад рыбаки под Худом видели настоящего живого мозозавра[2]!

- Значит, этому ты хочешь посвятить всю жизнь?

- Не только, - во взгляде Кин вновь замерцали опасные огоньки, - Я буду делать все, что заблагорассудится капитанессе. Буду исследовать южные острова до тех пор, пока не нанесу на карту все вплоть до последнего булыжника. Буду торговать с дикарями и привозить домой уйму серебра. Буду отбиваться от кровожадных касаток и охотиться на неуловимого белого кита. Буду искать старинные клады и открывать новые породы рыб. Вот о чем я говорю, Рин! О настоящей жизни! Я не хочу провести лучшие годы, полируя задницей судейскую скамью или дыша бумажной пылью. Я сдержу данное деду обещание, получу университетский диплом, но после этого…

Кин говорила с горячностью, от которой, казалось, прохладное каледонийское небо теплеет на глазах. Худенькая,