Фантастика 2026-135 - Елизавета Владимировна Соболянская

— Довольно абстрактное определение, но мне, пожалуй, оно по душе.

— Пойдём, угощу тебя кофе, — на пухлых губах растянулась довольная улыбка, и она двинулась к двери лавки.

Увидев её в полный рост, в чёрном до пола аскетичном платье с длинными рукавами, Лиа нахмурилась, пытаясь понять, почему одежда выглядела до боли знакомой. Словно она её частенько замечала на ком-то, но этот кто-то ей всегда был абсолютно не интересен.

Огромные книжные стеллажи растянулись на два этажа. Их разделял удерживаемый металлическими опорами помост, огороженный едва доходящими до пояса перилами. Он шёл вдоль всей стены и заканчивался расположенными по обе стороны от входа лестницами. По центру же на первом этаже стояли квадратные раздвижные столики в окружении мягких на вид стульев и высокая барная стойка, за которой трудилась занятая приготовлением кофе Юна.

— Довольно уютное место, — оглядываясь по сторонам, произнесла Лиа. — Я бы осталась здесь жить.

Приглушённый желтоватый свет, исходящий от многочисленных подвесных лампочек и торшеров возле скамеек, стоящих напротив стеллажей, как на первом, так и втором этаже, создавали особую атмосферу в лавке.

— Как видишь, это в первую очередь книжная лавка, но с небольшим кафе и ограниченным ассортиментом художественных принадлежностей, — Юна мотнула головой в сторону угла со стеклянной витриной и отдельно стоящим двухстворчатым шкафом. — Там самый минимум: кое-какие краски, карандаши, мелки и кисти. Бумага, к слову, вся отстойная, но я скоро возьмусь за это дело, как только прибыль позволит.

Какое-то время Лиа блуждала возле стеллажей, разглядывая пестрящие разноцветными корешками букинистические книги: одни изрядно потрёпанные, с помятыми или даже ободранными уголками, другие практически новые. И встречались даже ни разу не открываемые, с приятным для уха хрустящим звуком, стоило ей попробовать одну из таких полистать.

— Ваш кофе, — шутливо-формальным тоном оповестила Юна, опуская высокий стеклянный бокал на специальную деревянную подставку. — Я надеюсь, латте тебе по вкусу?

— Капучино, мокачино, латте, глясе — да я практически всеядна в кофейном разнообразии, — она подошла к столику и, стараясь не шуметь, аккуратно отодвинула стул. Сидение оказалось и правда мягким, а свежесваренный кофе настолько ароматным, что мгновенно её одурманил.

— Ты откуда переехала?

— У меня на лице написано: «нездешняя»?

— Не совсем, — коротко усмехнулась Юна. — Я живу в доме напротив, поэтому видела, как вы въезжали.

— Так мы соседи… Ты дочь Хьюго Бьёрка?

— Да, как-то так уж получилось, — отстранённо кивнула она и перевела взгляд куда-то наверх, к стеллажам на втором этаже.

— Не ладишь с ним?

— Мы хорошо друг друга понимаем, но его немного раздражает моё самовыражение, так как это слишком привлекает внимание. Но он успокаивает себя, что это затянувшийся переходный возраст и скоро я перестану ребячиться, осознав все риски.

— А что плохого во внимании? — равнодушно поинтересовалась Лиа, слизнув с верхней губы пену. Она ощутила, как язык пробежался по шершавому рельефу потрескавшейся кожи и во рту появился знакомый привкус крови. — Тем более если тебе комфортно в этом образе.

— Репутация. Людям не надо с тобой говорить, достаточно посмотреть на яркие волосы, пирсинг и татуировки, чтобы составить впечатление и пустить слухи.

— Да и плевать. Подобные люди всегда найдут, обо что почесать языками. Тот, кто умеет самостоятельно мыслить, не обратит внимания на слухи — это как судить книгу по обложке.

— А если бы ты услышала, что я кого-то убила?

— Ну, я, конечно, не побежала бы к тебе в тот же день знакомиться, чтобы узнать, правда это или нет. Но и шарахаться как от прокаженной при случайной встрече не стала бы.

— То есть ты бы всё равно захотела познакомиться поближе? И сейчас сидела бы напротив меня, спокойно попивая свой кофе, не мучаясь от тревожной мысли, что я, возможно, что-нибудь тебе туда подмешала?

Лиа не сразу отреагировала, какое-то время молчаливо изучая собеседницу взглядом. Она, наконец, вспомнила, где и на ком видела подобный наряд, за исключением одной броской детали. Не хватало апостольника, поэтому она сразу и не признала монашеский подрясник.

Демонстративно отпив очередной глоток, Лиа сдержанно улыбнулась и без всяких околичностей спросила:

— Ты кого-то убила?

— Допустим. Из этого следует, что я — монстр? Потеряна для общества?

— Для начала – ты не сидишь за решеткой, а значит, у твоего убийства были сложные обстоятельства. Самооборона? Несчастный случай? Ещё многое зависит от мотивации: кого и почему убила?

— Месть — достаточно благородный повод для убийства?

— Вполне. Смертная казнь отменена в большинстве цивилизованных стран, и как по мне, двадцать лет или даже пожизненный срок для многих уродов — слишком гуманное наказание.

— Под уродами ты подразумеваешь серийников или поехавших по фазе, что с наслаждением вырезали сразу целую семью?

— Нет, эти совсем отбитые — они скорее как: само собой полагающееся. Мой список людей, заслуживающих смерти, гораздо шире. Знаю, у меня не совсем зрелые мысли в этом вопросе, и даже немного больные, но я искренне считаю, что наш мир прогнил до основания.

— Прогнил до основания… — задумчиво повторила Юна, отпила глоток своего двойного американо и откинулась на спинку стула. Её взгляд приобрёл игривый оттенок, скользнул по полкам с книгами и на секунду снова задержался на втором этаже. — Почему ты так считаешь?

— А ты так не считаешь? — пробубнила на автомате Лия, оборачиваясь, чтобы проследить за чужим взглядом, но, не увидев на помосте ничего интересного, снова посмотрела на собеседницу, кокетливо хлопающую накладными ресницами.

— Мне интересно послушать твоё мнение.

— Моё мнение состоит в том, что слишком много человеческого отребья развелось: эгоистичного, циничного и безразличного к чужим бедам. И именно это отребье диктует, как нам жить. Что хорошо, что плохо. Устанавливает удобные им рамки нормы. Какие сейчас люди служат примерами для подражания? Амбициозные, целеустремленные и, в конечном итоге, реализованные. Те, кто при необходимости и по головам пройдут, и на колени встанут, чтобы чмокнуть задницу.

— Да, позитивное мышления и розовые очки — явно не про тебя.

— И знаешь, что самое обидное? Во время всяких критических ситуаций, природных катаклизмов, а в фильмах: захвата пришельцев или восстания нечисти — дохнут в первую очередь безобидные персонажи, будучи подставленными как раз таки отребьем. А эти сволочи умудряется либо уцелеть, либо до последних сцен фильма дожить.