"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

вырывая из оцепенения. Что-то быстро говорит, торопит, сердится, но слова пролетают мимо. Лес постепенно скрывает мост, между нами уже десятки деревьев, а ощущение, что тот мужчина все еще смотрит на меня не исчезает. Он преследует меня, не отпуская, даже на расстоянии.

Только глубоко в лесу запах сырого мха постепенно вытесняет это наваждение, но вместе с ним приходит мысль, от которой становится не по себе.

Впервые я встретила человека, чьи чувства для меня закрыты.

Глава 2

Мох под ногами сменяется камнями, воздух становится холоднее. Шум реки за спиной постепенно стихает, только в ушах еще отдаются удары копыт и эхо криков, словно нас все еще преследуют. Я останавливаюсь, прижимаюсь спиной к старой сосне, стараясь выровнять дыхание и не дать себе ослабнуть. Поднимаю руку, смотрю на кровь, которая стекает по рукаву и размазывается по запястью.

Из кустов выходит Эсса. Пояс на ее зеленой тунике перекосился, волосы выбились из косы, к щеке налипла ветка, она смахивает ее коротким движением, подходя ближе и хмурится, ожидая от меня объяснения.

— И что это было, Селина?

— Ты о чем? — делаю вид, что не понимаю, хотя прекрасно знаю, что она имеет в виду.

— Ты едва не осушила того травника! — голос у нее напряженный, она резко отходит на шаг, стараясь сохранять спокойствие. — Ты забыла, что бывает, если взять слишком много? Ты же знаешь, что нам нельзя…

— …вытягивать эмоции полностью, — перебиваю я ее, не поворачиваясь.

Я чувствую, как голос начинает предательски дрожать, но стараюсь взять себя в руки. Объяснять Эссе — все равно что говорить с камнем. Она никогда не замечала, что мне приходится собирать больше, чтобы этот ледяной ком внутри хоть немного растаял. Но есть еще причина, которую я не могу озвучить вслух. Мне нужно, чтобы хватило не только для себя и я всегда стараюсь взять больше, чем нужно лично мне.

Разворачиваюсь и иду дальше. За спиной сразу слышу, как хрустят ветки, Эсса идет следом и быстро догоняет меня.

— А всадники? — бросает она мне в спину. — Я уже думала, что ты бросишься на них с ножом, в следующий раз хотя бы предупреди, если собираешься рваться в бой.

— Я не собиралась рваться в бой, — отвечаю спокойно и сбавляю шаг, чтобы она не подумала, что я убегаю от разговора. — Хотела посмотреть, кто нас ловит. Разве тебе самой не было интересно?

— Интересно? Может быть. Но у меня сейчас нет лишних жизней, чтобы проверять, кто там за нами пришел. Ты хоть понимаешь, что если бы они нас догнали, то никого бы не интересовало, зачем ты пялилась на них?

— Ты слишком громкая, Эсса или тебя так веларронцы взбодрили? — я оборачиваюсь, поднимая брови. — Может, пойдем в тишине? Хватит разговоров.

— Не могу! Ты-то хоть немного насытилась, а я?

Мысленно усмехаюсь. Голод делает эту эриду разговорчивой — редкое, странное явление.

— Ты же собиралась спать, — говорю нарочито небрежно. — После полудня сходишь с Ривеном, он будет рад твоей компании.

Она смотрит на меня с таким недоумением, словно я предложила ей прыгнуть в ледяное озеро Луциора.

— С Ривеном? Вот уж спасибо, — Эсса резко выдыхает и вдруг замечает мою руку. Кровь все еще стекает по запястью. — Тебе надо к Лаэру. Он вылечит, даже шрама не останется.

Я смотрю на кровь, потом на Эссу, чувствуя, как раздражение снова поднимается, перемешиваясь с остатками голода.

— Это просто царапина, сама перевяжу.

— Ага, просто царапина. Поэтому у тебя уже весь рукав в крови? Или думаешь, эриды бессмертны, если иней внутри? Не спорь, Селина. Я не хочу потом объяснять Верховному, почему из-за твоей гордости он потерял свою драгоценную охотницу.

Я не отвечаю, потому что Эсса права. Мы, эриды, не бессмертны, как бы люди нас ни описывали в своих легендах. У нас есть сердце, просто оно не бьется — оно холодное и затянуто инеем. Сколько бы я ни впитывала людских эмоций, оно не становится теплее. Но кровь у меня настоящая, густая и темная. Вместо пульса ее гоняет по телу имфирион — поток энергии, который я впитываю из человеческих чувств. Без имфириона тело медленно замерзает изнутри, покрывается инеем. Не самая приятная участь. Уж лучше умереть от стрелы или меча, чем окоченеть заживо.

Мы наконец выходим из леса. Первое, что я вижу — небо. Здесь оно всегда кажется ниже, чем где-либо: тяжелое и плотное, как будто сама гора, под которой стоит Луциор, держит облака за горло.

Город притаился у подножия огромного Гранного Пика. Дома сливаются со скалой, повторяя ее линию, солнечные лучи скользят по стенам и на камнях вспыхивает слабый, неуловимый блеск инея. Это знак нашего рода, холодный отпечаток того, что здесь живут эриды. В расщелине между скал, стекает водопад. Вода скользит по камню почти беззвучно и исчезает в глубине озера, кромка которого даже летом разбита льдинами.

Дом Лаэра стоит немного в стороне от остальных, ближе к скалам и подальше от тренировочной арены. Перед входом на перекладине сохнут травы, синий мох и связки сушеных корней.

Я толкаю дверь плечом, пропуская Эссу вперед. Внутри прохладно и сумрачно. На стенах деревянные полки, уставленные банками и глиняными горшками. Под потолком висят пучки листьев, стоят плошки с порошками и маленькие сосуды с синими отметками. В углу стоит низкая кушетка, застеленная шерстяным пледом. Все чисто, но видно, что здесь главное порядок и быстрый доступ к снадобьям, а не уют.

Эсса сразу идет к столу, за которым сидит Лаэр, наш лекарь. Он высокий, очень худой даже для эридов, с длинными руками. Волосы собраны в узел, несколько прядей выбились на лоб. На нем простая серая рубаха, рукава закатаны, пальцы тонкие, в потертостях от работы с травами. Лаэр скоблит засохшую кору лезвием, смотрит лениво и насмешливо. Иногда кажется, что он дышит этими настоями и сам стал наполовину лекарством.

— Не думал, что вы вернетесь до полудня, — он бросает взгляд на мою руку. — Охотники?

— Ты бы хоть раз сделал вид, что удивлен, — бросает Эсса, глядя на него. Она опускает капюшон, и я вижу, что ей важно, заметит ли Лаэр ее голод.

— Удивляться? — он улыбается, задерживая лезвие в руке. — Если бы я не знал, что вы умудряетесь нарываться на неприятности даже