Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

много лет назад. Решил, что это и есть моя расплата. За Анну. За погубленную жизнь. За все, что я натворил в своей бесполезной жизни. Я заслужил эту клетку. Но доченьки… Они не заслуживали, — Даниил отвернулся, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

Я положил руку ему на плечо, твердо, по-мужски, и сказал:

— Слушай, Даниил. Все наконец-то позади. Навсегда! Ты заплатил свою цену, и она была слишком высока. Теперь главное — это будущее. Твое и твоих дочек, и у меня действительно есть кое-какое предложение.

Он вытер лицо рукавом и посмотрел на меня, собравшись с силами.

— Какое предложение? — спросил Даниил.

— Деловое, — сказал я четко. — Мы везем вас в Санкт-Петербург. Девочки — они барышни, дворянки по крови. Их статус никуда не делся, в отличие от твоего. Мы устроим Катерину и Ольгу в хороший столичный лицей для аристократов. Благо, связи у нас есть, — я кивнул на Артемия, который незаметно прислушивался к нашему разговору. Тот подтвердил мои слова коротким кивком. Мы даже не врали, связи и правда имелись — через его родных и близких.

Даниил широко раскрыл глаза и, кажется, ощутил какую-то надежду.

— А тебе… Тебе мы предлагаем хорошую работу. У нас в Питере уже есть помещение. Чистое, светлое, безопасное. Не пещера, как тут. Там можно организовать настоящую мастерскую. Даже целое производство. Ты будешь делать кристаллы, если будет нужно, мы наймем тебе помощников. За каждый изготовленный кристалл мы будем платить тебе двести имперских рублей. Это отличная цена, ты сможешь всем обеспечить свою семью, — я назвал ту самую цену, которую платил Альфред Йорну. Но смысл был совершенно иным. Я хотел, чтобы Даниил стал не просто моим сотрудником, а моим партнером. Выждав некоторое время, я задал вопрос на завершение сделки:

— В целом, предложение такое. Я специально сформулировал его не абстрактно, а конкретно. Со всеми суммами. Что скажешь?

Я ожидал любой реакции: слез благодарности, немедленного согласия, даже отказа — мол, платите вы слишком мало. Но реакция Даниила была немного другой.

Он долго молчал, будто обращая взор внутрь самого себя. Потом медленно, очень медленно покачал головой.

— Знаешь, Алексей… — начал он без грусти, но с той же вечной усталостью. — После того, как я много месяцев, каждый божий день делал кристаллы… Абсолютно бесплатно… Получая за это лишь пинки, побои и… Всю ту боль… Я не уверен, что хочу этим заниматься. Даже за деньги, которые ты предлагаешь… А они очень хорошие. Каждый раз, глядя на кристаллы, я буду видеть не магические артефакты, не свой товар. Я буду видеть клетку… Унижение… Страх в глазах моих девочек. Я… Я, наверное, сыт магией по горло. Извини…

Слова Даниила повисли в воздухе, тяжелые и правдивые. Это был не каприз, не попытка набить цену. Это была исповедь человека, чей дар стал для него проклятием и орудием пытки.

Я одобрительно кивнул.

— Я все понимаю, дружище. И поэтому не буду тебя торопить с ответом. Мы в любом случае едем в столицу, и у тебя будет время обо всем подумать, расслабиться, отдохнуть. Увидеть, как девочки адаптируются к новой жизни. Понять, чего ты хочешь сам, — я встал, освобождая пространство. — Если решишь, что твой путь лежит в иное место — к черту кристаллы, найдешь себе другое дело, без проблем. Мы поможем, чем сможем. Но… — я встретил взгляд Даниила, вложив в свои слова всю искренность, — … если однажды ты захочешь стать одним из нас… Не как наемный работник, а как партнер, как друг… Ты об этом никогда не пожалеешь. Обещаю!

Я похлопал мужчину по плечу и отошел, оставив его наедине с морем, свободой и самым сложным выбором в его жизни — кем он станет теперь, когда цепи сброшены. Бизнес можно было построить и на других вещах, без участия кристаллов. Но такого человека, с подобной силой и жизненным опытом, найти было куда сложнее. Я точно понимал, что если все получится, то он будет одним из самых надежных и верных моих соратников. Оставалось только дать времени сделать свое дело.

Глава 6

Путь обратно в столицу Российской империи, Санкт-Петербург, занял три долгих, но уже не таких невыносимых дня. И на то была своя причина, но об этом расскажу позднее. Как только мы отплыли от норвежских земель, мы почти сразу отпустили отслужившую нам верой и правдой «Золотую Рыбку» вместе с капитаном. И желтая субмарина, словно настоящий подводный житель, ушла в глубины, оставив нас на морских просторах в одиночестве.

Корабль вел Кувалда — оказалось, за плечами у бывшего гопника был опыт управления подобными судами во время службы в армии. Он стоял у штурвала «Морской Девки», именно такое новое название мы дали кораблю, с сосредоточенным видом шахматиста, а Сайгак, как оказалось, разбирался в корабельных двигателях. Команда подобралась, что надо. Почему мы дали судну такое название? Честно, я так до конца и не понял, так как не участвовал в самом начале обсуждения. Вроде парни говорили, что корабль пошел по рукам, как кабацкая девка, отсюда и взялось. Для меня это в целом не имело какого-то особого значения и интереса, поэтому я без споров принял название.

Самым приятным сюрпризом на корабле стали бочки с норвежским вином, которые Йорн так и не успел получить от Альфреда. Мы особо не церемонились и быстро вскрыли их. Поход в Норвегию, в эти адские пещеры и обратно, точно заслуживал воздаяния, хотя бы такого.

Вино было крепким, терпким, со слегка кислым привкусом. Мы пили его из простых кружек, которые, к нашему счастью, нашли на палубе, глядя, как закат окрашивает воду в багрянец. Это не было весельем — это было тихое, мужское празднование того, что мы живы, что операция, несмотря на чудовищный финал, прошла успешно, и что на борту теперь были три спасенные души, которые продолжали путь в столицу вместе с нами.

Именно за ними я и наблюдал больше всего. Даниил и его дочери, Ольга и Катерина, постепенно оттаивали от пережитого, как реки от льда весной. Сначала это были лишь осторожные взгляды, крадущиеся к еде руки, тихие слова между собой. Потом, на второй день, Ольга, старшая, осмелела и подошла к управлению кораблем, чтобы просто смотреть на горизонт. Ее лицо, озаренное солнцем и ветром, было похоже на лицо человека, который проснулся после долгого сна или болезни. Катерина, младшая, более робкая, сначала все время держалась за отца, но потом и она стала улыбаться, сначала неуверенно, растерянно,