Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

все, только те, кому повезет, и если учителя-марабу не будут возражать. С этим у нас строго. Но раз мой отец солдат — то и мне брать в руки оружие тоже можно. И даже — нужно! Разрешили… после того, как всем им подарки занесли. И я учусь им пользоваться, здешние учителя — хвалят!

А с крокодилами, да, и есть их тоже приходилось. Мясо — и на еду, не всё, но какую-то часть, а шкуры и всё остальное мы продавали. Всё ж какой-то доход, или сами шили из них что-то, или специальным людям, что ездили по деревням и скупали такие трофеи, продавали. Может не всегда всё там было и законно, но деньги ж за охотничьи трофеи сразу. Кто не жил в большой семье впроголодь — тот меня не поймёт! Поэтому-то какой-никакой опыт охоты на них у меня уже был. Остальным нашим — что Николу, что Имиру, ни Ойвинду охотиться на них не приходилось совсем. Говорят — что у них такие не живут. Как так — не понятно? Реки же у них и озёра есть — должны ж водится! У нас вот — везде водятся! Для некоторых народов крокодилы — священные животные… Ну да, бывает. Хотя что в них священного — добыча как добыча. Правда, и сами они охотники не из последних, но тут уж «кысмет», судьба такая — либо ты его, либо он тебя. Пока мне везло.

Родным крокодилом для саванны южнее реки Нигер считается тупорылый крокодил, он имеет небольшую длину, до 3 метров, на животе характерные чёрные полосы и слегка курносый, задранный нос. Шкура у него вот только толстовата, снимать её с тушки неудобно. А обычный речной — с ним намного привычнее. Главное, не бояться и не связываться со слишком крупными, те — по-настоящему опасны. А те, что поменьше — как раз и есть наша добыча.

Но этот — он же совсем другой! Совсем! Такой скорости и прыгучести от него не ожидал никто, даже и я. Вроде бы, пока готовились, пока шли — рассказывал, что знаю про охоту на крокодилов, а тут всё получилось совсем не так…

Как позже мне сказали, это совсем сухопутный крокодил — варан. Этот Варан — достойный противник оказался. Но я его победил! Да, он сильно меня исцарапал своей чешуйчатой шкурой, но вот я — жив, а он-то — нет.

Теперь жарю на палочках мясо из его хвоста. Это — важно! Потом белые друзья меня перевяжут и будут лечить, тут главное — доказать его духу что мы в схватке оказались сильнее, что мы — отважные воины! И если съедим хоть по кусочку — он не придёт нам мстить ночью, не перевернёт нашу лодку. Наши старики нас так учили, не мне и отменять старые традиции. Да и есть захотелось, не только мне. Спиртного нам нельзя, харам, а вот так — можно и даже нужно.

Убедил! Решили друзей попробовать! Никто не отказался, даже единоверец. Все ели — и он ел… Ну и что, что пахнет непривычно — положено так!

Пилар — мореход и исследователь; акватория между о. Дом и о. Зеланд, разговор в пути с земляками

— Говорила мне мама — «не выделывайся, дочка, будь как все мы! Ты только посмотри вокруг — все наши родичи рыбаки, зачем тебе это надо? Найдёшь ты и здесь себе хорошего парня, замуж выйдешь — вон хоть соседский Эрик или Паблито, да хоть бы и любой другой кто. Ты у меня девушка видная, умная…» Это она тогда не хотела чтобы я в Барселону уезжала. Надолго, на несколько лет. Ну да, а я хоть и любила ее, и сейчас и здесь люблю и постоянно о ней вспоминаю, но не удержалась, уехала на учебу. Да что там, удрала! В самую Барселону, куда ж еще-то? Можно было и в Пальме отучиться, на главном острове наших Islas Baleares, да и остаться там, например работать в туристическом бизнесе или ещё как-то закрепиться. Да даже и у нас, но я же каталонка, гордая и независимая, как все мы — мне ж больше других надо. Вот и уехала. Думала, навсегда.

Трудно было, и поначалу, да и потом — и денег на учёбу и на проживание надо было постоянно доставать. Семья помогала, как могла, но нас в ней сколько — всем, и братьям и сёстрам столько, сколько надо, и не выделишь, приходилось и самой работать. Много. И официанткой работала, и прислугой, дома у богатых убирала, что могла — откладывала и училась. Поступила в Universitat Oberta de Catalunya (UOC — Открытый университет Каталонии). Меня всегда интересовали языки. С детства свободно говорила сразу на двух — родном каталонском и испанском, хотела углубленно изучать и другие. Например английский, русский, что-то еще.

И путешествовать по миру, посмотреть вблизи другие города, другие страны, пожить там какое-то время, потом снова в дорогу. Наивная! Например, побывать не только в соседней Франции, там-то я, как раз, была, а, например, в Америке или далёкой заснеженной России. Почему-то всегда казалось что там только зима и снег. Но не получилось.

Пришлось прервать учебу и вернуться на родной остров — Форментеру, ухаживать и присматривать за мамой. Как отец после шторма, в которой попал на своей лодочке, заболел, она за ним до последнего ухаживала, надеялась что оправится. Он ведь, не смотря на преклонный возраст, так и продолжал рыбачить, как и многие поколения предков до него. Тогда один из моих братьев погиб, второй остался инвалидом, а отец вскоре умер. А другие сёстры — младше меня.

(остров Форментера на Балеарских островов Испании, пляж Кала Саона —

один из самых уютных пляжей острова)

Вот я и вернулась. Стала работать учителем в нашей школе, той же, где когда-то училась и сама, преподавать детишкам родной язык. Да ещё и в младших классах. На старшие у меня не хватало образования, подтверждённого бумагами. Все всё понимали, меня ж там многие ещё помнили, да и родителей моих знали и уважали. Жалели, но против закона не пойдёшь. No se supone que lo haga, ¡no! (Не положено — значит нет! — исп.) Так мне и сказали. Спасибо и так помогли как могли. В общем, я учила детишек и ухаживала за быстро сдающей мамой. Без отца ей стало совсем грустно и одиноко. Мы старались как могли, но, …сами понимаете, Модесто.