Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

встроено зеркальце. Да, раскраснелась она знатно. Я опустил взгляд, обнаружил пятна крови на пледе. Даже так? А я ведь так ничего и не почувствовал! Коробка с бриллиантом все так же лежала между нами. Я захлопнул крышку, произнес:

— Сергей Александрович и так пообещал отблагодарить меня княжеским титулом. Этого вполне достаточно!

— Ну раз так…

Я долил вина, мы налегли на сыр и другие закуски. И надо сказать, еда спасла: ушла неловкость, Лиза расслабилась, я тоже. Завязался непринужденный разговор ни о чем, в котором великая княгиня была мастерица. Весь этот «смол толк», когда из тебя под разными предлогами незаметно вытягивают всякие интересные подробности твоей жизни. Сам не замечая, я разболтал много чего про клинику, про новые методы лечения. Даже похвастал, что местные врачи зазвали меня на операцию. Правда, еще не очень понятно, какую. А княгиня в ответ сообщила, что на балу, который дает в ее честь глава города, будут ближайшие родственники — великие князья Павел и Георгий. И тут она, глядя на меня снизу вверх, попросила посмотреть брата царя.

— Я знаю, что чахотка не лечится. — Лиза допила вино, открыла веер.

Обмахивала она им нас обоих — солнце начало закатываться за горы, стих ветерок, который остужал нас все это время. Я посмотрел на часы. Ого! Мы тут уже второй час. Интересно, а как тут у нас с абреками и прочими любителями воровать невест? Но револьвер у меня в саквояже, на самом верху лежит, и я от этого сразу успокоился.

— Вполне лечится. Просто не открыты еще лекарства, которые могут убить в организме палочку Коха.

Лиза заинтересовалась, начала расспрашивать про возбудитель. И тут я опять наговорил лишнего. Вино, красивая женщина… Пообещал попытаться справиться с болезнью князя. Может быть, не сразу, но обязательно при его деятельном участии.

— Что это значит? — поинтересовалась Лиза, убирая со смущенной улыбкой коробку с бриллиантом в сумочку. — Деятельное участие?

— Чахотка — это такая болезнь, которой не надо помогать. Нельзя носить корсеты — они сдавливают нижние отделы легких. Те лишаются воздуха. Нужно хорошо питаться. Помогает здоровая крестьянская еда: квашеная капуста, картошка… И никаких капель с белладонной, ртутью!

— Обещаю! Я поговорю с Джорджем.

Ага, вот как брата царя называют в семье. На английский манер. Вообще англофильство сейчас в моде. Сама Елизавета — прямая внучка королевы Виктории. Пока я размышлял об этом, постоянно отводя взгляд от кровавых пятен на пледе, на которые Лиза поставила корзину — увидел, как расширились зрачки княгини.

Резко повернулся, вскочил. Из подлеска горы на нас выкатывалась огромная стая собак. Впереди шел рыжий вожак с широкой грудью, короткими ногами и обрезанным хвостом. Из пасти капала слюна, глаза были черными, словно два пистолетных дула. И нет, впереди не этот здоровяк, а вот эта пегая шавка. Собачья свадьба… За вожаком бежал черный с подпалинами кобель, рядом псина пониже, тоже рыжая. Три, четыре, пять… На восьмой псине я сбился со счету, резко осознавая, что в револьвере у меня шесть патронов.

— Чок!

Я произнес «якорь», вошел в спасительный транс. Вскрик Лизы рядом распался на какие-то тянущиеся ноты, время замедлилось. Я выхватил «Смит энд Вессон» Жигана, навел на голову вожака. Тот ускорился и под тявканье «невесты» помчался ко мне длинным скачками.

— Бам! Бам!!!

Глава 8

Расстреливать весь барабан револьвера даже не пришлось. Стоило засадить первую пулю в башку вожаку, как вся стая резко потеряла к нам интерес — буквально на пятачке развернулась на задних лапах и тут же, повизгивая, рванула прочь. Только хвосты мелькали. Я убрал револьвер, оглянулся на Лизу. Бледная, будто тень. Пудреница валяется на земле, губы что-то шепчут. Я был все еще в трансе, поэтому легко расслышал:

— Боженька мой! Прости меня, грешную…

Посмотрел на испуганную лошадь, что пыталась сорваться с привязи. Но Фома прикрутил ее к дереву надежно, хоть с этой стороны сюрпризов ждать не придется.

— Чок!

И вот время опять потекло нормально, зачирикали птички, подул поднявшийся ветер.

— Ну все, все. — Я погладил княгиню по щеке. — Опасности нет, все закончилось.

Лиза вцепилась мне в руку, потянула к себе. Ну уж нет! Сейчас не время. Я наоборот дернул ее за руку, поднял на ноги. Княгиня покачнулась, но удержалась. Подол задран, платье расстегнуто… Не дай бог, кто-то сейчас нас увидит. Даже на собак не спишешь.

— Я та-ак испугалась! — В голосе княгини послышался лязгающий немецкий акцент.

Мы, так и держась за руки, подошли к песелю. Тот, глядя в небеса своими черными глазами, уже подыхал. Только задние лапы подрагивали.

— Отвернись, — попросил я.

Не женское это дело — смотреть на чужую смерть. Приложил ствол к голове и выстрелил. С такого расстояния пуля пробила голову насквозь. Все-таки мощный револьвер…

— И что теперь делать? — Лиза до боли сжала мою ладонь.

— Господа благодарить.

«И Жигана за “Смит энд Вессон”», — про себя добавил я.

— Закажу молебен, как вернемся в Москву. Боженьки! Я так уже хочу домой!

Мы переглянулись, я кивнул. Тоже не отказался бы вернуться в Первопрестольную.

— Там в бутылке еще что-то есть?

Как ни странно, вино не разлилось, и мы выпили прямо из горла. Очень по-аристократически.

— И что теперь делать? — опять повторила свой вопрос Лиза.

— Это плед для тебя представляет ценность? — Я кивнул на наше «ложе любви». — Ты же не собираешься вывешивать его из окон?

— Ах, какой юмор! Сейчас умру от смеха.

А вот и кавалерия из-за холмов. Фома Аникеевич примчался, лицо красное, дышит, как загнанная лошадь. Ну да, возраст солидный, не до бега. Но быстро прибежал, после выстрела и минуты не прошло, наверное.

— Ох, беда, — выдохнул он, останавливаясь. — Вы в порядке, ваше императорское высочество?

— Да, — коротко ответила княгиня. — Евгений Александрович позаботился обо всем.

Вот и думай, про что это она сказала. Но больше меня поразила вышколенность дворецкого. Еле дышит, язык на плече, а титулование полное, никакого сокращения слогов или небрежности. Убедился, что с обслуживаемым лицом ничего не случилось, и начал действовать. От легкого непорядка в одежде тактично отвернулся, будто и не видел, пошел сразу собирать скатерть-самобранку. Дальше уже была не наша забота. Пока Лиза в сторонке приводила себя в порядок, дворецкий убрал посуду в корзину, взял плед, не обращая внимания на те самые пятна. Ага, он его с собой забирать не собирается. Завернул в него тело пса, сволок в подлесок. Что же, самое умное решение.

— Мы уезжаем, — объявила окончание мероприятия Елизавета Федотовна.

И сразу стало понятно, кто распоряжается на этом празднике жизни. Что бы ни случилось, великая княгиня будет действовать хладнокровно, и