Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

для него удобное положение. Просматривала разноперые стрелы, будто сомневалась в их сохранности. Серые – легкие, с иглообразным лезвием. Светло-синие – тяжелые, с дробящимся трехгранным наконечником. Такой набор в свое время для нее определил Горсинг. Эрза давно убедилась в практичности его выбора.

На плоской крыше когда-то была устроена верхняя веранда. Судя по заплесневевшим шпалерам и земляным сикорам, хозяева когда-то устроили здесь небольшой сад. Отдыхали в тени ниалутий, если полуденный зной становился невыносимым. Любовались их большими, с голову младенца, оранжевыми бутонами. Сейчас, в этой грязи, было трудно представить безмятежность прежней жизни.

Эрзе мой план не понравился, но после долгих споров она признала, что ничего иного предложить не может, и согласилась сыграть отведенную ей роль. Сейчас, сидя на крыше, жалела об этом. Хотела отозвать Нордиса и Мию, предложить им обсудить все еще раз. Если б не яд прокля́той старухи, она бы так и сделала. Ухо беспощадно саднило. Хотелось расковырять его наконечником стрелы. Вырезать из себя эту непрекращающуюся боль. Еще и пальцы на правой руке, стоило их расслабить, начинали подрагивать. Никогда прежде Эрза не теряла власти над собственным телом, и ей это не нравилось. Говорила себе, что так сказывается действие яда, и только опасалась, что кто-нибудь, заметив эту дрожь, подумает, что она дрожит от страха.

Впереди, на отвороте с Мыторной улицы на Сальный переулок, что-то мелькнуло. Миалинта. Подала сигнал.

– Начинай! – отчетливо произнесла Эрза.

Коротко взглянула на Нордиса, потом постаралась занять как можно более удобную позицию – такую, чтобы целиком спрятаться за сырцовым бортиком крыши, но видеть подходы со стороны Льняной и Скобяной улиц. Обругала себя, вспомнив, что не дала отмашку Мие. Вновь привстала, дважды махнула, показывая, что сигнал принят.

Миалинта теперь могла затаиться. Выбранный для нее перекресток был полностью разрушен. Настигшее Авендилл безумие успело выпотрошить все ближайшие дома. Сама дорога бугрилась широкими разломами, ее перекрывали высокие гряды ломаной мебели, металлических каркасов, брусчатки, комьев земли и громадных кусков каменных стен – некоторые из них обрушились сюда вместе с окнами и балконами, а теперь покрылись легкой порослью колючих кустарников.

Оглядев завалы, Миалинта признала, что место выбрано удачно. Благодаря беспорядочному нагромождению обломков перенесенные на перекресток ловушки выглядели вполне естественно. Несколько ременных капканов и бревенчатая плашка с тканым навесом, будто громадный сачок, изготовленный для поимки летающего зверя. На весь перекресток осталась одна-единственная проходимая тропка. И она вела к дощатому настилу. Обойти его, тем более в спешке, едва ли удастся. Сама Миалинта пришла на перекресток с другой стороны, обогнув квартал, – прошла под тем домом, где мы три дня назад наткнулись на Тарха. Первым делом осмотрела подготовленное костровище. Убедилась, что доски не отсырели, вылила на них последние запасы масла и только после этого просигналила Эрзе о готовности.

Где-то впереди грохнул тяжелый удар.

Началось.

Миа глубоко вдохнула. Задержала дыхание, прислушалась к гулкому сердцебиению. После очередного удара выдохнула. Оставалось ждать. Еще один удар. Миа подумала, что в утренней затаенности покинутых руин эхо должно расходиться до окраин Авендилла. Тут и костер не потребуется.

После очередного удара послышался отрывистый скрежет и шум осыпи. Отступать было некуда. Оставалось надеяться, что план сработает. Миа его полностью одобрила, однако настояла на том, что Шанни и мальчишку нельзя оставлять одних. Охотник требовал задействовать всех, кто был в состоянии нормально мыслить и действовать, но уступил – Мию поддержал Тенуин. Посовещавшись, решили, что остаться должен Феонил. Юный следопыт был недоволен таким выбором. Поглядывал на гирвиндионца, надеясь, что тот разделит его негодование. Однако Нордис, как и всегда, был невозмутим. За его воинственной, непроницаемой гримасой не удавалось разглядеть ни чувств, ни мыслей.

– Началось… – прошептал Феонил, когда из центра Авендилла донеслись глухие удары. Хотел выглянуть на улицу, но сдержался.

Ему наказали ни на секунду не спускать глаз с Шанни. Сказали, что такое поручение – едва ли не самое ответственное из тех, что можно получить в этот день. Юный следопыт кисло усмехнулся, понимая, что на деле его оставляют в стороне от опасных событий.

Он бы предпочел сейчас стоять возле Нордиса, а должен был прятаться в двух кварталах от южных ворот. Кроме того, Феонил понимал, что теряет последнюю возможность примирить Эрзу и Горсинга. Ему так и не удалось подать сигнал – Тенуин будто знал о его планах и всякий раз назначал в последнюю очередь дозора, да и тогда ни на шаг не отходил в сторону.

Мальчишка, которого никто не решался назвать Теором, лежал под стеной – там, куда его положили еще вечером. Он дышал. В его груди тихо билось сердце. Эрза, понимая, что ребенок – салаур, осмотрела его тело целиком. Стянула с Теора ветхую холстину, ворочала его по полу, поднимала ему руки, ноги, тыкала в подмышки. С таким тщанием разве что скупой горожанин осматривает тушу ягненка, прежде чем ее купить. Миа, не сдержавшись, накричала на подругу. Сказала, что у Эрзы нет права так обращаться с мальчиком, кем бы он ни был. Эрза назвала ее мерзостью, которая защищает другую мерзость.

– Гнилые порождения. Вот вы кто, – зло прошипела она.

Если б не вмешательство охотника, дошло бы до драки. В итоге маленького Теора оставили в покое. О Теоре настоящем предпочитали не вспоминать. Никому не хотелось думать об участи, которая его постигла.

Шанни стояла возле окна. С закрытыми глазами. Рядом с ней Феонилу всегда делалось не по себе. За все эти дни девушка ни разу не прилегла. Всегда стояла. Даже ночью. Гром называл ее «чалой кобылой».

Прошло уже три часа с тех пор, как отряд покинул укрытие. За это время Шанни не сделала ни одного шага. Глупо было предполагать, что она в последний момент захочет куда-то сбежать. Феонил поглаживал зудевшее ухо и думал, что на деле остальные ему не доверяли. Возможно, боялись предательства. Охотник был прав, уверяя, что ему нужно больше людей. А последние наставления Эрзы и вовсе прозвучали насмешкой:

– Следи за каждым ее вздохом. За каждым движением. Если ей приспичит отойти, пойдешь за ней. Будешь смотреть. Не отвернешься, не побрезгуешь. – Дальше продолжала шепотом: – Если этот, – Эрза посмотрел на спящего Теора, – если этот проснется и будет… Убей. Никто не знает, на что он способен. А от девки зависят наши жизни, понял?

– Не думаю, что ей приспичит, – ответил тогда Феонил.

– Это не ответ.

– Да, я понял.

– Вот, другое дело.

Юный следопыт с негодованием вспоминал этот разговор. Знал, что Шанни едва ли задумает отойти. Они ничего не ела. И почти не