Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Спокойной ночи, принцесса, — помахала ему ручкой я.

Надир подсел ближе ко мне и с удовольствием вытянул ноги к костру.

— Твоя неприличная бодрость их злит, — заметил он со смешком. — Будь добра, хотя бы завтра притворись, что устала. Сделай ребятам подарок.

— А ведь ты тоже не выглядишь уставшим.

— Я практик второго ранга, мой организм тренирован в камерах стихий, чего удивляться? А вот ты всего полтора месяца назад была напрочь обнулённой.

— Да хоть вчера, теперь это вопрос репутации. Когда я подписывалась на должность лидера курса, декан сказала мне, что хороший лидер должен подавать пример и мотивировать других через личные действия. А вообще… — я в притворной задумчивости подняла голову к небу, откуда продолжали сыпаться хлопья снега. — Мне нравится быть пастушьей колли.

— Так и знал! — рассмеялся друг.

Псионика помогла, спору нет, только она не даёт нового, она всего лишь усиливает личные склонности. Глупо отрицать, но мне действительно нравилось быть лидером курса, нравилось принимать решения и нравилось будоражащее чувство ответственности за других.

— Рязань-Тульская наверняка удивляется, почему никто из нас не выстрелил ракетницей. — Надир подлил в свою кружку кипятка. — Я, кстати, тоже. Что ни говори, а моно-практикам нелегко выдержать натиск эссенции стихий с непривычки.

— Нам просто повезло.

— Или мы заснули на первом привале, и этот костёр нам снится.

— Узнаем утром, — отозвалась с улыбкой. — Но хорошо бы ты ошибся, не хочу тащиться сюда второй раз.

— Вообще-то, четвёртый.

— Да, точно. Четвёртый. Ужурский все нервы вымотал со своим братом, памяти никакой.

— Что ты в нём нашла, Вась? — внезапно спросил Надир.

— В Ужурском?

— В его брате. Вологодском.

Я поперхнулась воздухом:

— Ты знаешь обо мне и Паше⁈

— Видел вас вместе несколько раз, — он не стал отпираться.

Вот дичь! А ведь Вася считала, будто они хорошо скрывались.

— Что нашла, уже потеряла, — буркнула в ответ. — Ваня прав, я разбила его брату сердце и склеивать обратно не собираюсь.

— Правильно, Вологодский трус.

Я пристально посмотрела на друга. В его тёмно-зелёных глазах плясало отражение костра, которое на мгновение заворожило меня. Прекрасно понимаю сокурсниц. Парень он симпатичный, не глупый, с чувством юмора и — самое главное — надёжный. С ним легко почти так же, как с Вэлом, с той лишь разницей, что Вэл видит во мне курсантку со скандальным прошлым, а Надиру я понравилась как девушка и, похоже, задолго до кровавого ритуала.

Сделав над собой усилие, перевела взгляд на медвежью голову тотема. Свирепое выражение морды с непропорциональными клыками на раз вышибало лирический настрой. Рано мне думать о романтике. Не время и не место.

— А ведь я в который раз замечаю, что ты неплохо осведомлён обо мне, Надир. Не только с Ритуалом Клинка и Пашей, а вообще. Наводил справки?

Друг ничуть не смутился:

— Я любопытный и наблюдательный, а ты красивая девушка с неоднозначной репутацией. Конечно, я осведомлён о тебе.

— Осторожней, шустрый! Ещё вскружишь голову, а я дама несвободная, и отец у меня тиран с километровыми амбициями за чужой счёт.

— Слышал о нём, да, — понимающе кивнул Надир. — А ещё слышал, что твоя помолвка с Красноярским приостановлена. В определённой степени ты всё-таки свободная.

— Временно, — тяжело вздохнула я.

Помолвка — как много в этом звуке для сердца женского слилось, как много в нём отозвалось. Неприятного.

В приготовлении к Ритуалу я несколько позабыла о ней, а ведь проблема серьёзная. «Любящий» папочка-тиран, ведомый жаждой власти на политической арене Княжества, вознамерился выдать Василису замуж за наследника семьи Красноярских и тем самым заключить обоюдовыгодный союз между двумя губерниями. Моё обнуление практически сорвало его планы, и теперь, если не хочу лишиться буквально всего, в том числе свободы, я должна достигнуть четвёртого ранга уже к концу мая. Так прописано в договоре: разница в силе между женихом и невестой не должна составлять более трёх рангов.

Сейчас у меня первый.

Если не справлюсь или откажусь, то пополню ряды крепостных вместе с матерью. А если справлюсь — стану невестой Ярослава Красноярского, парня, которого не могу терпеть сама, и который не может терпеть меня. Даже не знаю, что хуже.

— Хочешь восстановить помолвку? — Надир подгадал мои мысли.

— Да, хочу.

— Зачем? Ты ведь не любишь Ярослава.

— Не люблю, — ответила ему. — Да только у меня нет выбора. Контракт жёсткий. В противном случае Тобольская губерния потеряет часть своих земель в пользу Енисейской. Сам представь, как разозлится мой родитель. Но давай-ка лучше оставим эту тему, хорошо? Не будем портить вечер.

— Чем портить? — сзади подошла Вика.

— Разговорами о грустном.

Стряхнув свежевыпавший снег со скамьи, подруга устроилась слева от меня.

— Прости за то, что наговорила тебе в дороге, — робко начала она. — Я вовсе не считаю, что ты ждёшь не дождёшься, как бы вернуться к управленцам. Меня охватила паника наполовину с отчаянием и злостью… А ещё зависть. Дорога тебя ни капли не вымотала, когда как я уже через час проклинала жизнь.

— Не извиняйся, — перебила её. — Это всё эфирный шторм, от него мутнеет в мозгах. Со мной нечто подобное происходило в первый Ритуал Клинка. Давай забудем! Просто знайте, я рвусь в председатели не для того, чтобы выслужиться и поскорее уйти к бывшим товарищам. Декан Рязань-Тульская предлагала мне перевод на факультет «Управления» сразу после олимпиад, но я отказалась.

— Почему? — Надир с Викой уставились на меня как на снежного человека. — Тебя всё равно переведут в конце года, зачем терять четыре месяца у логистов?

— Нравится мне с вами, вот зачем.

— Ты действительно себе на уме, Тобольская, — заулыбалась Вика. — Знаешь, иногда ты кажешься мне такой взрослой… Тебе точно двадцать один?

Я кивнула:

— Точно. Но чувствую себя лет на пять старше.

— И как там на четверти века? Суставы уже начали болеть? Появилось желание есть домашние соленья и разгадывать кроссворды?

— Про соленья не скажу, а разгадывать всякое разное — в точку!

— Соленья, — мечтательно протянул Надир. — Эх, я бы сейчас не отказался от баночки маринованных вёшенок. Сухпаёк сытный, но