Резидент КГБ. Том 2 - Петр Алмазный

потом ещё. Ноги его начали подкашиваться. Он стал падать назад, сзади были канаты. От канатов его отбросило обратно на меня. Я оттолкнул его, замахнулся, но теперь от канатов он полетел не на меня, а правее. Упал на доски ринга, перекатился. Умудрился подняться на ноги. Видать, удар мой достиг цели не вполне, могло быть куда лучше.

Но ничего! Сейчас довершим начатое.

Джакомо стоял в трёх метрах от меня. Он действительно был чемпион. Глаза его затуманились, по подбородку стекала кровь. Ноги держали его с трудом, но он поднял сжатые в кулаки руки и собирался встретить меня.

Ну, тем красивее всё получится. Эти, на трибуне, бонзы и их прихлебатели, чего подобного ведь и хотели. Так пусть хавают. Шоу вроде бы вышло неплохое. А завершение будет ещё лучше.

С этими мыслями я расправил плечи и рванул вперёд. Кулаки мои были готовы к работе. Я прикидывал на ходу, как бы поэффективнее этого Джакомо добить. Чтобы не насмерть. Но и чтобы без вопросов и сомнений. Я летел к цели… и вдруг на пути у меня выскочил посторонний человек.

Это был секундант поединка, молодой перепуганный рефери.

— Время! Время! — кричал он. — Раунд закончен!

И сразу же после этого зазвонил колокол.

* * *

Кулаки мои разжались, руки разочарованно опустились. Эх, не успел. А вроде же пытался всё рассчитать, исходя из длительности раунда…

Но тут вся правда и выяснилась.

— Куда ты звякаешь, скотина! — раздался, перекрывая гомон, бормотание и все другие звуки хриплый и сердитый крик. — На двадцать секунд раньше!

Кричал мой компаньон, Адриано Ферри. И не просто кричал — он гонялся по залу за мужиком, который отвечал за отсчёт времени и подачу колокольного сигнала. Они пробежали вокруг ринга, потом мужик куда-то юркнул и пропал.

Ферри немного поискал его, потом выдал гневную живописную тираду. Там было про лживых бесчестных ублюдков, их матерей и прочих родственников — и что с ними всеми нужно делать. Моего итальянского не вполне хватило, чтобы всё в ней понять. Но сказано было хорошо, цветасто. Даже с трибуны на журналиста взглянули с некоторым уважением.

Спасшийся от поражения путём жульнической помощи, Джакомо сидел в своём углу и держался за канаты. Рядом с ним суетились двое. Один махал на него полотенцем, другой что-то приглушённо растолковывал, размахивая руками. Видать, объяснял, как ему меня победить.

Я прошёл в свой угол. Сел на кем-то просунутый на ринг табурет, протёр лицо. Полотенце было другое, успели поменять. Надо же, сервис на уровне. Нет, не сервис — от полотенца ощутимо воняло какой-то кислятиной. Они просто по мелкому мне напакостили. Да уж, душевные ребята. Я отбросил вонючую тряпку на пол.

Подошёл Ферри. Настрой его сильно отличался от того, с каким он встретил меня после первого раунда. Глаза его горели. Щетинистое лицо сияло азартом.

— Давай, добивай к чёрту эту татуированную гориллу! — рыкнул он, по-челентановски скривив рот. — И пусть только попробуют нас отсюда не выпустить. Загрызу тварей!

Я был полностью с ним согласен — соперника надо добивать.

Но всё оказалось не так просто.

Глава 6

Итак, третий раунд стартовал. Я шагнул в сторону соперника — и сразу понял: что-то идёт не так. Сверху яркой вспышкой моргнули лампы, сияние полосами прокатилось вокруг, по стенам ангара и по трибуне с людьми. На секунду-две свет этот заиграл радужными полосами. Но никто почему-то не обращал на это ни малейшего внимания.

Я заозирался. Точно, никто здесь ничего не заметил. А это значило, что ничего и не было. Что-то пошло не так только со мной одним. Это было у меня в голове.

Полотенце! — догадался я. Вот отчего от него так воняло. Они пропитали его какой-то неизвестной наркотической дрянью и подсунули мне. Вот это, блин, поворот… Я отыскал взглядом хозяина поместья. Карло Карбонара внимательно следил за мной. Кажется, он убедился, что диверсия сработала. Наши взгляды встретились. Он понял, что я понял. И довольно ухмыльнулся.

Дело было плохо.

Перед глазами у меня туманилось, кружилось и плыло. А противник между тем приближался. После моей атаки во втором раунде отошёл Джакомо не вполне, это было заметно. Но глаза его уставились на моё лицо с внимательным и почти исследовательским интересом. Мой соперник был в курсе того, что меня отравили.

— Вот же ж уроды!..

Кажется, это было сказано вслух.

Я почувствовал прилив злости. От этого круги перед глазами немного разошлись, а резкость, наоборот, навелась. Джакомо наскочил и провёл атаку в корпус, потом ещё одну. Я эти атаки отразил. Сильно вперёд он пока не лез, не рисковал. Наверное, выжидал, когда полотенечная отрава выведет меня из строя более ощутимо.

А отрава своё дело таки делала. Зрение расфокусировалось, перед глазами плыли туманные полосы. Я почувствовал, что стало плоховато с координацией. Для того, чтобы управлять руками и ногами, теперь требовались некие дополнительные усилия.

И, что хуже всего — начали путаться мысли.

А ведь мы могли бы легко уйти, подумалось мне. Там, на улице. Их было всего трое. Тип с пистолетом ничего бы не успел. Ну, может, стрельнул бы, но вряд ли бы попал. Не для того готовят офицеров в спецназе и потом в КГБ, чтобы в них попадали из пистолетов какие-то охранники. Так что ушли бы мы вдвоём с Ферри, и ищи нас свищи по лесам и полям. И фотографии остались бы на плёнке.

Но, каюсь: там, на улице, я решил, что лучше будет попасть сюда, ангар. По некоторым соображениям.

Ну и вот, попал.

Из тумана вынырнул Джакомо. Мелькнул кулак. Мне удалось увернуться. И даже слегка ответить по корпусу. Он отпрянул и закрылся. Теперь, зная, с кем имеет дело, он опасался меня даже вот такого.

В принципе, продолжали течь мои непрошенные думы, можно уйти и сейчас. Но только одному, вдвоём уже не получится. Охраны в помещении не так много. Зато хватает людей с оружием за пазухой. А этих старичков из силовых структур недооценивать не нужно. Стрелять они могут метко.

Нет! — отбросил я бредовые мысли. Куда бежать? Надо драться!

Нахлынула злость, и это было правильно. От злости слабость отступала. Тут как раз Джакомо попёр вперёд. Полетели кулаки. Я увернулся, потом не успел, в глазах свернуло. Я ушёл под его рукой, бахнул в живот. Перекатился, вскочил. Теперь, когда не нужно было притворяться любителем, драться мне было куда легче.

Но я забыл об отравлении. А вот оно забывать обо мне совсем