Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

Напротив него стоял огромный хвостатый зверь. Серая шкура с рыжими подпалинами струилась по его крепким бокам. С оскаленной пасти капала вязкая слюна.

– Ройх! – не помня себя от радости, воскликнула Хейта.

Тот не шелохнулся. Льдисто-синие глаза его яростно сверлили незнакомца, высокие уши были отведены назад.

– Друг твой? – злобно воскликнул дракон-оборотень. – Ну что ж, начну тогда с него.

И прежде чем Хейта успела что-нибудь сделать, он обрушил на волшебного зверя поток слепящего пламени. Огонь поглотил Ройха целиком и взвился до небес. Оборотень мстительно ухмыльнулся, по всей видимости, уверенный в том, что одержал победу, как вдруг из пламени выпрыгнул лисоволк.

Он сшиб обидчика с ног и, придавив к земле мощными лапами, склонился над ним, утробно рыча. Глаза волшебного зверя горели синим светом, и таким же волшебным светом искрилась его шкура.

Хейта приблизилась к оборотню, поглядела на него сверху вниз и усмехнулась.

– Ты впервые сталкиваешься с лисоволком, верно? Иначе бы знал, что пламя его не берет. Как думаешь, отчего у него такой необычный окрас? Черные лапы, шкура в рыжих подпалинах. – Она мечтательно улыбнулась. – Легенды гласят, что однажды в Заповедном лесу лиса пленилась волком. И у них родились щенки. Они были несуразными и странными, то ли волки, то ли лисы. Люди решили – это дурной знак. И, окружив зверей на опушке, подожгли вокруг них траву. Лиса и волк погибли в слепящем пламени. А вот щенки… те уцелели. И вышли к людям со вздыбленной шерстью и глазами, сияющими синевой, точно небо, застывшее во льду. Так стало ясно, что лисоволки не горели в огне. А необычный окрас сделал их истинным воплощением пламени.

– Плевать я хотел на тебя, этого зверя и вашу легенду, – надменно бросил дракон-оборотень. – Я все равно тебя достану.

Хейта качнула головой с напускным сожалением.

– Верно, как-нибудь в другой раз. Увы, сегодня не твой день.

Внезапно колодец снова загудел, вода в нем взволновалась, вздыбилась, как стадо необъезженных жеребцов, и, вырвавшись на волю, с новой силой обрушилась на дома и деревья, поглощая остатки бушующего пламени.

Хейта наблюдала за этим действом с нескрываемым восхищением. Ее замысел претворялся в жизнь, но не ее руками. Она оглянулась, чутье ее не обмануло. Вода успокоила огонь, ветер разогнал дым, и на дороге показались пастыри.

Глаза их сияли жемчужным светом, а отметины на щеках ярко мерцали. Первым шел пастырь Шарши, следом его жена А́шша. Хейта признала среди пастырей леса прекрасную Эйшу и своего названого брата Тэша. Видеть в родной деревне волшебных существ было непривычно. Она даже незаметно ущипнула себя, дабы убедиться, что это не сон.

За спиной послышался топот. Хейта обернулась: через выжженую деревню к ней спешили друзья. Первым подле нее оказался Брон. Он шероховатыми ладонями обхватил ее лицо, и Хейта застыла, как птица, угодившая в ловушку. Встревоженные серые глаза внимательно осматривали ее с головы до ног, и с губ оборотня сорвался вздох.

– Цела.

Хейта глядела на Брона, не в силах вымолвить ни слова.

«Он искренне тревожился обо мне», – мелькнуло в голове, и эта мысль заставила сердце сжаться от сладкой, щемящей боли, сменившейся позабытым теплом. Кожу покалывало там, где ее касались его жаркие ладони. Его терпкий мужской запах окутал с головы до ног, вскружил голову. Спустя пару мгновений оборотень опустил руки и отступил, но ощущение его чувственных прикосновений на коже так и осталось с ней.

– Я в порядке, – наконец вымолвила Хейта. – И виновный в поджоге пойман.

– Пойман, да не совсем, – возразил пастырь Шарши и громко позвал: – Хуш!

Вперед протиснулся юный стройный пастырь. Отметины в виде плакун-травы оплели его резкие скулы. Яркие лиловые волосы были встрепаны, в жемчужных глазах сверкали веселые искры.

По узловатым пальцам Хуша пробежали золотистые огоньки. Он взмахнул рукой, и зеленые стебли плакун-травы выткались из слепящего света. Пленник взирал на них с неприкрытой ненавистью, видно, догадавшись, что его ждет. Стебли потянулись к нему, и он задергался, силясь вырваться из лап лисоволка, но зверь держал его крепко. Волшебные стебли надежно оплели запястья негодяя и сомкнулись как кандалы на невидимом замке.

– Эти стебли не только невероятно крепки, – промолвил пастырь Шарши, – но вдобавок не позволяют оборотням применять силу: выпускать когти, клыки, обращаться. Пока твои руки оплетены плакун-травой, ты не представляешь угрозы.

Лицо пленника исказила ярость.

– Теперь ясно, кто породил это чудовище. – Он кивнул на Хейту. – Пастыри Заповедного леса, подлые мерзкие предатели! Вы должны были хранить этот мир, а вместо этого позволили появиться злу, вновь ставя наше существование под угрозу!

– Думаю, ты неосмотрителен в своих суждениях, – ответил пастырь Шарши. – Любопытно, сам до этого дошел или надоумил кто? Отчего ты клеймишь мою внучку злодейкой? Как посмел напасть на людскую деревню, нарушив закон?

– Я не обязан отвечать тебе, пастырь! – прошипел оборотень в ответ. – Я сделал что дóлжно и ни о чем не жалею.

– Тогда, – глаза Брона опасно сверкнули, – будь готов ответить за то, что совершил.

– Перед кем? – Он надменно вскинул голову. – Вами? Сборищем безродных преступников?

– Сказал парень, спаливший деревню, – хохотнул Мар.

– Я мстил за… – начал было оборотень и осекся.

– За что? – Харпа вопрошающе изогнула бровь. – Ты явно считаешь виноватой Хейту, да и всех нас. Будь добр, поведай, наконец, что такого непростительного мы совершили?

Дракон-оборотень упрямо поджал губы.

– И не подумаю! Все равно вы станете это отрицать. Или, чего хуже, поглумитесь над моим горем.

– Мда-а-а, – протянул упырь, многозначительно покрутив пальцем у виска. – Преступник наш, кажись, того.

– С ним мы разберемся позже, – твердо сказала Хейта. – Сейчас нужно помочь людям. Одни получили ожоги, другие надышались дымом.

– Где они? – сдвинул брови Шарши.

– Укрылись под сенью старой ивы, – ответила девушка. – Неведомо отчего, но пламя ее пожрать не смогло.

Шарши задумчиво сдвинул брови.

– Любопытно. Тогда веди нас, внучка.

Хейта обернулась к Брону, что стоял за ее спиной, точно часовой.

– Пока мы помогаем людям, пленный на тебе.

Оборотень устремил на нее долгий пронзительный взгляд и кивнул.

– Как скажешь, Чара.

Стоя так близко к нему, Хейта вдруг ощутила неистовый жар, но виду не подала. Совсем недавно она была наивной девчонкой, что легко смущалась. Нынче, пережив пытки, предательство, гибель верного друга и ведя за собой целый отряд, она стала решительнее. Обернувшись к пастырям, она кивнула:

– Давайте поспешим.

VI

Несмотря на погасшее пламя, люди не торопились покидать невидимый защитный круг, и старая ива, которую они прежде так ненавидели и боялись, нынче мерно шумела над