Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

При виде пастырей деревенские взволнованно зашептались. Те, кто мог, повскакивали на ноги, другие же смотрели изумленно и даже с надеждой.

Хейта, шедшая первой, внимательно следила за односельчанами, а пуще прежнего за Вархом, но покамест никто не спешил сжимать от ярости кулаки, желая наброситься на существ из волшебного леса. Обратив взгляд на старейшину, Хейта взяла слово:

– Пастыри явились на подмогу. Это они потушили пламя, не я. Если позволите, мы осмотрим тех, кто пострадал от пожара, уймем боль и залечим раны.

Шарши приобнял ее за плечи.

– Я – глава пастырей Заповедного леса. Мое имя – Шарши. И я рад наконец познакомиться с жителями деревни, о которых так много слышал от нашей Хейты.

Она едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Слышал Шарши о них не только хорошее, но Хейта знала, поминать о том сейчас было не к месту.

Глава деревни тоже подался вперед.

– Мое имя – Фархард, и здесь меня называют старейшиной. Мне любо слышать, что вы, пастыри, желаете нам помочь. Однако же деревня нуждалась в помощи не единожды. Отчего вы решили прийти только сейчас? С чего нам вам верить?

Хейта чуяла, старейшина был готов пропустить пастырей и без этих расспросов, но остальные едва ли так скоро согласятся: страх и недоверие в людях были еще слишком сильны. И вопросы эти предназначались больше для них.

– Думается, – отозвался Шарши, – столь страшная беда все же пришла в деревню впервые, и мы не могли остаться в стороне. Но, по правде, была у нас и другая причина. Огонь оказался волшебным. А мы, пастыри, чтим закон и не позволим безнаказанно его нарушать. Да и потом, – он с теплотой поглядел на Хейту, – это деревня, где выросла моя внучка, пусть вы и изгнали ее, чем опечалили и рассердили многих из нас.

При этих словах люди встревоженно переглянулись, а Хейта настороженно замерла.

– Но я готов закрыть на это глаза, – Шарши ухмыльнулся, – ибо знаю, что ей бы этого хотелось. Ведь, невзирая на смертельный запрет, она пришла к вам на помощь. И мы, пастыри, намерены последовать ее примеру.

Люди в сомнении воззрились на Фархарда. Тот улыбнулся уголком рта.

– Если бы какой провидец сказал мне, что в деревню явятся пастыри и предложат помощь, я бы ответил, что он помутился рассудком. – Старейшина многозначительно умолк. – Но я бы потерял дар речи, если бы он поведал, что я соглашусь, и вышел бы прав, – Фархард благодарно склонил голову. – Следуйте за мной.

С погасшим пламенем ушло тепло, и деревню очень быстро окутали холод и темнота. Не сговариваясь, пастыри леса зажгли волшебные светильники: дюжина сияющих огней взмыла в воздух, окружив старую иву.

Сперва жители деревни глядели на них со страхом, верно, поминая представление, которое им устроил Тэш. Но вскоре страх сменился любопытством и даже благоговением. Огоньки дарили свет и согревали не только тело, но и сердце.

Хейта и пастыри ходили от одного пострадавшего к другому, унимали боль, заживляли ожоги, врачевали ссадины и раны, помогали успокоить плачущих детей, навевая на них спасительную дремоту.

Хейта приметила, как пастырь Шарши, залечив очередного погорельца, подошел к стволу старой ивы и задумчиво коснулся пальцами ленточек, что она повязала ребенком, когда решила считать годы до того как вырастет и деревенские перестанут ее задирать.

«Любопытно, почему они вызвали его интерес?» – подумалось ей.

Она хотела спросить его, но перед ней вырос привратник Бэрх.

– Дивные дела творятся нынче, – улыбнулся он.

– Не то слово! – воскликнула Хейта и крепко его обняла. Отстранившись, окинула пристальным взором. – Гляжу, тебя уже исцелили!

– Одним из первых, – усмехнулся тот.

– Спасибо, что упредил моих о пожаре, – с чувством сказала Хейта. – Страшно представить, что с ними было бы, кабы не ты… – В носу ее противно защипало, отчего-то подле доброго старого привратника она всегда чувствовала себя босоногой девчонкой, бегавшей в лес по грибы, ягоды да орехи.

– Ну-ну, будет тебе, – ласково проговорил он, вновь прижав ее к груди и по-отечески потрепав по волосам.

– Хейта, – на ее плечо опустилась крепкая рука Харпы.

Она отстранилась от привратника и виновато улыбнулась.

– Мне надо идти.

– Конечно, дитя, ступай, а я пойду погляжу, осталось ли что-нибудь от моей сторожки.

Хейта обернулась к Харпе.

– Что стряслось?

– Пойдем покажу, – бросила та. – Ума не приложу, что с этим остолопом делать. У него ожоги сильные, а пастырей к себе подпускать не желает, брыкается, как тупоголовый бык. Вот, погляди!

Хейта прищурилась и тяжело вздохнула. Варх. Его окружили уже пятеро пастырей, а он глядел на них сурово, если не сказать свирепо, и грозил обожженными кулаками, если кто из них подбирался чересчур близко. Девушка решительно двинулась вперед.

– Ступайте! – наказала она пастырям. – С этим я разберусь сама.

Варх, завидев ее, вовсе рассвирепел и принялся размахивать руками.

– Нет! Только не она! Уберите ее!

Хейта обернулась к Харпе и сказала нарочито громко:

– А может, его не лечить? Смотри, какой он резвый. Значит, ничего не болит. Само заживет, как на собаке.

Варх тотчас опустил руки, лицо его из обозленного сделалось встревоженным.

– Чего это не болит? – выпалил он. – Еще как болит! Щипет, жжет и печет, мочи нет.

Хейта подступила к нему, уперев руки в бока, и рявкнула грозно:

– А раз мочи нет, так рот закрой и не вопи!

И, к ее собственному удивлению, Варх тут же притих. Глядеть исподлобья он не перестал, но больше не орал и не кидался драться. Послушно подвернул рукава и уставился на руку Хейты, точно ждал, что та превратится в гадюку и ужалит его. Хейта закатила глаза. Волшебный свет взметнулся в воздух, окутав раны парня золотистой дымкой. Тот дернулся, точно его стеганули крапивой.

– Смирно стой! – прорычала Харпа.

Тем временем свет скрыл страшные ожоги и сомкнулся над руками Варха волшебными наручами. Уголок его губ вдруг дернулся, точно пытаясь сложиться в улыбку. Но парень тотчас насупился и посерьезнел.

– Что такое? – спросила Хейта.

– Щекотно, – потупился он.

Харпа фыркнула.

– Ну вот! И стоило так орать?!

Варх бросил на Хейту мимолетный взгляд.

– Выходит, ты и тогда могла наши ожоги залечить. Когда этот…

– Тэш, – подсказала Хейта. – Мой названый брат.

– Да, Тэш, когда он тут натворил делов?

– Могла, – кивнула девушка. – И помогла бы, кабы вы позволили. Но вы грозить принялись…

Варх шмыгнул носом.

– Откуда мне было знать. От его волшебной совы так бахнуло, что у меня уши заложило, а от обожженной руки несло, что от жареной баранины с шерстью, – он