Выжить в битве за Ржев - Августин Ангелов

— Что вообще известно о русских на этом участке? Может, у вас есть информация от пленных? — спросил майор.

Шульц открыл свою папку с оперативной информацией.

— Да, несколько дней назад от них был перебежчик. Он дал показания, что командует 3-й стрелковой ротой 2-го батальона некто лейтенант Сергей Громов. 24 года. Выпускник военного училища. Воевал с начала войны. Характеризуется перебежчиком, как достаточно грамотный, но ничем не выдающийся командир. До вчерашнего дня эта рота не проявляла особой активности, неся серьезные потери в попытках безуспешных атак наших позиций. И вдруг… такой внезапный всплеск эффективности.

— «Вдруг» не бывает, — отрезал майор. — Либо этому русскому лейтенанту прислали какое-то существенное и хорошо обученное подкрепление, либо… дали грамотного советника. Возможно, снайпера. Или же координатора группы диверсантов.

Майор встал и подошел к карте, висевшей на стене. Его палец ткнул в точку у деревни Иваники, затем провел линию к Минскому шоссе. И он вновь заговорил:

— Ночью они взяли высоту. Их следующая логичная цель — попытаться развить успех, ударить по нашей артиллерийской позиции «Вальдхаус», которая прикрывает этот сектор. Или по узлу связи у развилки. Русские диверсанты такого класса способны на весьма дерзкие вылазки, пока мы не опомнились.

— Артиллеристы батареи «Вальдхаус» уже предупреждены о ночном нападении. Батарея приведена в повышенную готовность, — доложил Хагенау.

— Недостаточно, — фыркнул фон Браухвиц. — Гауптман Шульц, я поручаю вам это дело. Срочно направьте туда дополнительное охранение. И возьмите нашу оперативную группу. Подключите специалистов связи и радиоперехвата. Я хочу не просто отбить эту диверсионную атаку. Я хочу поймать этих диверсантов. Постарайтесь взять их живыми, если возможно. Мертвыми — в самом крайнем случае. Мертвые не говорят, а мне нужно понять, с чем мы имеем дело. Какая-то новая русская диверсионная структура с новым оружием? Или просто стечение обстоятельств и трусость наших офицеров? Разберитесь с этим, Шульц!

— Так точно, господин майор, — четко ответил гауптман, в глазах которого вспыхнул азарт охотника.

А его начальник добавил:

— И еще одно. Не теряйте времени. Помните, что русские прямо сейчас закрепляются на этой высоте. Они не должны чувствовать себя в безопасности. Мы нанесем удар. Высота должна быть возвращена. Только так последствия их временного успеха будут устранены. Противник нашел слабое место в нашей, казалось бы, безупречной обороне, и ударил в него с хирургической точностью. Если эту «занозу» не вырвать немедленно, ее воздействие может распространиться на другие участки фронта, подобно инфекции. Мы имеем здесь дело не с обычным для красных командиров давлением массой, а с отточенным и умелым острием. И это острие необходимо сломать. Исполняйте!

Когда офицеры вышли, фон Браухвиц остался один. Он снова посмотрел на карту. Маленькая высотка у болота казалась ничтожной точкой. Но, она нарушала стройную линию немецкой обороны. И за неожиданным ночным происшествием в этом месте явно стояла какая-то загадка. Интуиция подсказывала майору, что все там не так просто, а неизвестность его всегда сильно нервировала. И ее нужно было устранить. Методично и без сантиментов. Его аналитический ум уже нащупал контуры новой, неизведанной опасности. И теперь с его подачи немецкая военная машина, медленная, но неумолимая, начала разворачиваться в сторону роты Громова. Не просто для того, чтобы отбить обратно позицию возле болота. А чтобы понять, а затем и уничтожить ту самую «неизвестную величину», которая представляла серьезную угрозу.

Фон Браухвиц взял бумагу и начал писать рапорт наверх:

'Довожу до вашего сведения, что участок обороны на рубеже Васильки — Иваники, несмотря на второстепенное значение в свете основных задач по удержанию Ржевского выступа, в течение последних суток стал ареной крайне тревожных событий. Считавшийся обескровленным и неспособным к серьезным наступательным действиям противник, — остатки 3-й роты 2-го батальона 1203-го полка 354-й советской дивизии, — восстановил боеспособность и предпринял серию высокоэффективных ударов, что привело к потере деревни Иваники и ключевой высоты возле этой деревни.

Имело место внезапное и полное уничтожение расчетов двух пулеметных дзотов на передовой у д. Иваники. Установлено, что расчеты пулеметов MG-34 были выбиты сверхточной снайперской стрельбой с применением крупнокалиберных патронов 12,7 мм. Все наши пострадавшие убиты выстрелами в голову или верхнюю часть туловища с дистанции, оцененной не менее чем в 600 метров. Попытки восстановить огневую точку приводили к немедленной гибели следующих расчетов. Это позволило противнику практически без потерь занять деревню к вечеру.

Той же ночью произошла диверсия на командном пункте 2-го батальона 187-го пехотного полка в лесном массиве у высоты 87,4. От снайперского огня погибли командир батальона майор Берг, начальник штаба обер-лейтенант Штайнер и два офицера связи. Смертельные выстрелы произведены с большого расстояния в условиях ночной темноты теми же крупнокалиберными патронами, что исключает случайность, указывая на неразрывную связь двух этих эпизодов убийств. Одновременно возле штаба были совершены подрывы техники и склада с горючим, а также повреждены телефонные линии и созданы помехи радиосвязи. Гауптман Фридрих Рейнхард, принявший командование батальоном, не сумел совладать с возникшей паникой, приказав отходить ко второй линии траншей.

Инцидент показал нехарактерную для русских слаженность и расчет времени. Анализ действий противника заставляет сделать вывод о наличии на данном участке диверсионной группы противника, поскольку данные действия выходят за рамки стандартной тактики РККА, для которой характерны лобовые атаки, плохая координация и значительные потери. Мы же наблюдаем удивительную снайперскую работу, причем, даже ночью стрельба ведется на предельных для лучшего снаряжения дистанциях и с феноменальной точностью. Это подтверждает наличие у противника оптики исключительного качества и приборов ночного видения, о которых нам ничего не было известно.

Я просмотрел трофейные новые образцы русского вооружения и снаряжения, попавшие к нам за последние месяцы. Ничего даже отдаленно похожего. Это не их уровень. Слишком качественная оптика и стрельба ночью совершенно не характерны для русских. Создается впечатление, что мы столкнулись с чем-то новым. Возможно, русские получили какой-то опытный образец от кого-то еще, предположительно от своих союзников, и испытывают его здесь, на нашем участке.

Наши осведомители в тылу у русских молчат. Никакой информации о переброске спецгруппы в этот район не отмечено. Приходится признать высокий уровень подготовки операции, разведки и скрытности. Диверсанты действуют малыми группами (не более 6–8 человек), бесшумно преодолевают наши инженерные заграждения, точно знают расположение КП, узлов связи и графиков патрулирования. Все указывает на то, что мы имеем дело с какой-то новой специальной диверсионной структурой русских.

Учитывая обстоятельства, я приказал абвергруппе найти и устранить угрозу в кратчайший срок. Кроме этого, прошу вашего