Шторм Холли - Тата Алатова

– Это у него с детства, – объяснила Вероника, – его мачеха… Что? – Тут она схватилась за грудь. – Как? Что это значит? Мой Малкольм? Вишневый пирог? Это какая-то шутка?

– Та-дам! – торжествующе захохотала Кимберли Вайон. – И вот оно: твой муж уже вылез из могилы, чтобы продолжать терзать тебя и дальше! А я предупреждала!

– Об этом надо заявить, – упрямился Йен Гастингс, – нельзя, чтобы мертвецы ходили среди нас, как будто так и должно быть! Есть же компетентные органы!..

– Тэсса, – простонала Вероника, оседая на скамейку, – кажется, у меня ноги отнялись. Я не могу встать. И в глазах темнеет.

– Пропустите, – доктор Картер пробился к ней через толпу, опустился на колени прямо в лужу и положил руку на грудь Веронике. – Дыши, дорогая. Дыши вместе со мной. Вдох. Выдох. Вот так, хорошо.

– И что? – задыхаясь, спросила Вероника. – Правда лопает вишневый пирог? Средь бела дня? Тэсса, что это значит?

– Понятия не имею.

– Вот! – обрадовался Йен Гастингс. – Она понятия не имеет! Как может провозглашать себя шерифом тот…

– Ну и балаболы же эти профессора, – проворчал сварливый Джон и побрел обратно к своему дому, держа Артура за руку.

Мальчик шел за ним, волочась нога за ногу и все время оглядываясь на рыжих близняшек. И вдруг достал из кармана несколько леденцов, подул на них, и они поплыли по воздуху к девчонкам, чтобы зависнуть прямо перед их носами.

Мэлоди и Лагуна одинаково вытаращили глаза, как будто они были единственными в мире, кто умел творить чудеса. Наверное, они впервые повстречали такого же телекинетика, как и они.

Артур засмеялся и пошел за Джоном куда бодрее.

Близняшки взяли леденцы и синхронно сунули их за щеки.

– Вероника, тебе надо завязывать с выпивкой, я тебе как врач говорю, – объявил доктор Картер.

– Если бы твой муж вылез из могилы за вишневым пирогом, посмотрела бы я на тебя, – огрызнулась Вероника, размазывая слезы по щекам.

Фрэнк вдруг подошел к ней, наклонился и поднял ее на руки.

– Я отнесу, – сказал он и пошел к пекарне.

Вероника обняла его за шею и притихла, умоляющими глазами глядя на Тэссу.

– Пойду-ка я с ними, – озабоченно проговорил доктор Картер и встал с колен.

– Я не понимаю, – профессор Йен Гастингс сел на освободившуюся скамейку, – почему вы все такие равнодушные? Неужели всем плевать на самоуправство Тэссы?

– Божечки, она ведь не знает, что Малкольм хочет развода, – жалостливо вздохнула Мэри Лу и тоже сорвалась с места, – нельзя оставлять ее одну с такими новостями!

– Понимаете, – сказала Фанни Милнам, – тетя близняшек на грани нервного срыва. Им надо пожить где-нибудь какое-то время.

– Где-нибудь – это где? – испугался Билли.

– Какое-то время – это сколько? – ахнула Дебора.

– Ну, не так уж и много в нашей деревне больших и удобных домов…

– Но наши картины, – Дебора Милн тревожно тронула Тэссу за руку, – наши бесценные произведения искусства!

Тэсса посмотрела на нее в упор.

Она умела так смотреть, что люди сразу вставали на правильную сторону, Фанни это давно заметила.

Дебора часто заморгала.

– Конечно, – понурилась она, – разумеется.

– Мэлоди, – Тэсса развернулась к близняшкам и поправила воротник на пальто у одной из них, – Лагуна, вашей тете надо немножко отдохнуть. А вы пока поживете у Милнов.

– Мама тоже сказала, что устала, – проговорила Лагуна с вызовом, – и уехала. Джулия тоже сбежит?

– А это зависит от того, как сильно вы ее достали по дороге сюда, – безжалостно ответила Тэсса. – Люди в принципе не любят, когда над ними издеваются. Вот такие они законченные эгоисты.

– Разве в таких случаях не надо врать? – с запинкой спросила Мэлоди. – Ну, типа, нас никто не бросит… Мама врала нам все время, пока мы ехали к тетке. Ну, типа, что мы только погостить и все такое.

– Ну, знаете ли, – холодно произнесла Тэсса, – я терпеть не могу вранье и не собираюсь начинать врать из-за двух таких малявок, как вы. Не представляю себе, что будет делать ваша тетя, когда выспится, но уверена, что ничего плохого с вами в Нью-Ньюлине не случится. А если и случится, то я оторву голову любому, кто вас обидит. Но с другой стороны, и вам от меня крепко достанется, если вы начнете доставать своих соседей. Все. Идите уже к Милнам и не путайтесь у меня под ногами.

– Скажи им, – прошипела Дебора, – чтобы не портили наши картины!

– Ну, знаете ли, – четко повторяя холодные и надменные интонации Тэссы, процедила Лагуна, – сдались нам ваши дурацкие картины.

– Ничего они не дурацкие, – немедленно оскорбился Холли. – По крайней мере, пять из них – точно гениальные.

Холли уныло таращился на стопку писем, которые принесла Тэсса из управления.

Бумажных писем – она распечатала каждое из них.

Секретарша Мэри не могла до него дозвониться, потому что он редко включал телефон. И бомбила электронную почту управления Нью-Ньюлина.

– Это ужасно, – простонал он и посмотрел на Тэссу и Фрэнка оленьими глазами, ну или постарался изобразить что-то такое. – Мне в жизни не разобраться со всем этим. Мне нужен секретарь.

– Почему тебе всегда что-то нужно? – спросила Тэсса. – То дворецкий, то секретарь для секретаря.

Фанни, которая забежала к ним на ужин, чтобы тут же вернуться ко все еще спящей Джулии, мужественно взялась за стопку.

– Давай я посмотрю, – предложила она, – пока у меня отпуск и дел все равно никаких.

– Ты же собиралась ставить спектакль, – заметила Тэсса.

– Не отговаривай ее, – шикнул на нее Холли. – Каждый человек имеет право совершить доброе дело!

Фрэнк, который молча чинил раковину – сантехника в доме на скале находилась в никудышном состоянии, – усмехнулся.

– Я не знаю, – призналась Фанни, – у меня какой-то кризис жанра. Я все время думаю о том, что все как-то бессмысленно.

– О, – Холли уставился на нее с восхищением, – как будто вся твоя жизнь ничего не стоит и все как-то тупо и бесполезно?

– Ты знаешь, каково это? – обрадовалась она.

– Неа! – торжественно объявил Холли. – Но меня неудержимо привлекают разные глупости.

– Это от неуверенности, – вдруг сказал Фрэнк, – ты не веришь в Кенни.

– С чего ты это взял, – насупилась Фанни, – у нас ведь серьезные отношения.

– А дубина Фрэнки дело говорит, – кивнул Холли, – он просто тоже не верит в Тэссу. Вы с ним вроде как в одной лодке. Два неудачника, которые в глубине души думают, что недостойны любви. Если бы я вздумал вас рисовать, то это было бы нечто дождливое и серое. Знаете, ветер несет по асфальту одинокие листья,