Кротов 2. Книга 3 - Сергей Юрьевич Михайлов

лет прошло с тех пор, как космос преподнес сюрприз: червоточина – проход между мирами обеих Империй вдруг оказалась заблокирована. На этом удивительные вещи, связанные с появлением неожиданных гостей, не заканчивались. В этой компании оказался Владимир Кротов! Брат Сергея Кротова! Все это хоть и удивляло, но тревоги не вызвало.

Однако за несколько часов до появления крейсера с путешественниками произошло событие, которое затмило даже появление таких гостей. Зонды, постоянно висевшие у входа в "кротовую нору" и мониторившие ее состояние, вдруг передали информацию, потрясшую сначала оперативных дежурных всех служб, потом руководителей этих служб, а затем и всех обитателей Новой Империи. Потому что через червоточину пошла информация. Информационные пакеты, накопившиеся на станциях с обеих сторон прохода, вдруг прорвались в сообщающиеся вселенные и пошли к адресатам. А еще через час первый пробный исследовательский зонд нырнул в космический тоннель. И эксперимент удался: тело, имеющее массу, прошло через тоннель.

Информация, накопившаяся за годы, заполнила все каналы, и ИскИны служб сейчас работали на пределе, фильтруя и распределяя информацию. Про прибытие "гостей" хоть и не забыли, но это событие отошло на второй план. Но случилось нечто, поставившее встречу гостей опять в разряд самых важных, но теперь уже с отрицательным знаком.

– Что будем делать, Глемас?

Принцесса и Гронберг так давно и хорошо знали друг друга, что в отсутствие других людей разговаривали, не соблюдая этикет. Хотя в Новой Империи он и не соблюдался так жестко, как в Великой Звездной, но все же говорить с принцессой на "ты" никто себе не позволял. Они оба смотрели на голограмму, висевшую над огромным тактическим столом Оперативного Зала. На ней по длинному, ярко освещенному коридору под конвоем шли четверо. Это были как раз те, о ком они сейчас беседовали.

Глемас знал этот коридор. Это был девятый подземный этаж здания, в котором они находились. Штаб-квартира МРОБ-2. На том этаже находились бронированные камеры-бункеры, предназначенные специально для таких случаев. Сейчас все камеры были пусты, но в годы прошедшей войны здесь было немало узников. Сюда привозили захваченных «мертвецов» – тех людей, которых полностью контролировали Нифлянцы. Два раза здесь даже «гостили» настоящие Нифлянцы, правда, раненые и почти умиравшие. К сожалению, больших успехов в изучении их природы добиться не удалось. После смерти тело зеленокожих очень быстро разлагалось, как и тела умиравших «мертвецов».

– Пока не знаю, – ответил глава МРОБ, не отрывая глаз от единственной девушки среди четверых. Все пленники, в отличие от охраны, были без брони. В спецназовской форме, но без знаков различия. И только у девушки на груди светилась нашивка офицера-инспектора. Она единственная считала себя до сих пор на службе, но это было известно только с её слов. На самом деле, именно сегодня, после прорыва информации из Звездной Империи, появились неопровержимые доказательства того, что его сестра уже выведена из штатного состава Министерства Безопасности Великой Звездной Империи. И даже больше: её уже давно нет в живых. Как и всех остальных из этой четвёрки. Трое из них погибли на планете Камгур, а четвёртый – на планете Эскито. Так ничего и не придумав, они разошлись. Решили оставить старый план: пусть «гостей» проверят специалисты-биологи, а потом уже с их данными, думать дальше.

***

Дома, уже с Чекрой, продолжился тот же разговор. Та, вообще, ни о чем другом не могла думать.

– А не может это быть дезинформацией? Кто-то очень хочет, чтобы мы не поверили им? И запустили "дезу"?

– Чекра, ну неужели ты думаешь, что я не отработал эту версию? Ведь там моя сестра.

Голос Глемаса звучал устало и грустно.

– Но такое не сфабрикуешь. Там взорвалась целая звездная система.

Женщина подошла к креслу, наклонилась и обняла мужа.

– Глемас, не забывай, там и мой брат. Поэтому я хочу увидеть их.

Сначала она шептала, но последнюю фразу сказала уже четко и громко. Гронберг знал, что когда она так говорит, переубедить ее почти невозможно. Но он все-таки попытался. Он включил голограмму с картиной катастрофы планеты Камгур, чтобы его слова звучали более убедительно:

– Милая, ты же все понимаешь. Смотри сама, тут выжить невозможно.

Чекра убрала руки, отошла к другому креслу и опустилась в него.

– Я все отлично понимаю. Не сомневайся. Но я все равно хочу увидеть Шакрана.

Она чуть шевельнула пальцем, меняя картинку голограммы, и продолжила:

– Ты же знаешь, что твоя жена не дурочка. Которая уперлась только потому, что ей так хочется.

Глемас кивнул:

– Я и не думал, я тебя знаю.

Но на самом деле, такая мысль у него мелькала. Ведь он хорошо помнил, насколько сильны на Баррахе родственные связи. Семья и родные – это все. Там говорят: лучше родиться без рук и ног, чем без родственников. Но он знал и другое, его жена – девушка хоть и взрывная, но очень умная и трезвомыслящая. Как это в ней сочетается, известно только богам. Поэтому он сразу отбросил подобные соображения.

– Тогда объясни. Зачем ты хочешь увидеть их в реале?

Чекра на несколько секунд задумалась, потом, похоже, решилась. Она встряхнула своими пышными черными волосами и заговорила:

– У нас троих – отца, Шакрана и меня – есть небольшой секрет. Его знала еще мама, но она давно умерла. Мы можем общаться на специальном языке. Никто кроме нас его не поймет.

Глемас усмехнулся:

– Милая, ты прекрасно знаешь, что Информаторий расшифровывает любой язык, любой шифр. Дело только во времени.

– Да, конечно, я знаю. Дело не в этом. Конечно, если на нем общаться и машина получит запись, то она всё равно переведет. Я не об этом. Мы общаемся не только словами. Это разные жесты: пальцами, бровями, глазами. Они имеют свой смысл, понятный только нам, потому что они привязаны к случаям из нашей жизни. Например: я смотрю вот так и потом поочередно подмигиваю. Это означает: вспомни тот случай с отцом и его дядей на охоте. А он понимает, что за нами следят, потому что в тот раз дядя и отец попали в засаду. Это, конечно, приблизительно. Главное здесь зависит ещё от тысячи деталей: как стоишь, как смотришь, где рука и прочее. Мы с самого детства пользовались этим. Поэтому во многом понимаем друг друга просто с одного взгляда. Мы просто чувствуем друг друга.

– Хорошо, я понял. Но чем это может помочь? Ведь ты догадываешься, кто это. Кто на самом деле эти люди. И они знают всё то, что знали оригиналы.

– Я догадываюсь. И даже не догадываюсь, а знаю, кем вы уже начали их считать. Но