Статус: студент. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

мелькнувшему в её взгляде испугу. Испуг вернулся в её взгляд, когда директриса заметила лежавший на полу пистолет. Она прижала телефонную трубку к груди напротив сердца. Резко обернулась и тут же бесцеремонно вытолкнула официантку в большой зал, задвинула перегородку. Голоса гостей стали тише. По-прежнему звенело в ушах. Из колонки доносилось пение Григория Лепса.

«Георгий Георгиевич Гриневич, 29 лет, текущий статус: наркоман» дёрнулся, проверил галстук на прочность. Выругался. Но тут же застонал, когда я ткнул его кулаком в бок.

Сердце у меня в груди будто строчило из пулемёта.

Виктория Владимировна подняла на меня взгляд.

– Максим, что тут у вас… произошло? – спросила она. – Что это было? Выстрел?

– Хлопушка стрельнула, – ответил я. – Так и скажите гостям.

Погосян, уже с полминуты изображавший статую, пошевелился: шумно выдохнул, вынул из кармана брюк белый носовой платок и поспешно провёл им по своей лысине, словно туда нагадил голубь.

Левон Каренович что-то произнёс – я не понял ни слова.

– Максим, вы… не ранены? – спросила Виктория Владимировна.

Она шагнула ко мне и… поправила мой бейдж.

Запах пороховых газов и табачного дымы чуть потеснил аромат женских духов.

Я взглянул на Левона Кареновича – раненым тот не выглядел.

– Всё хорошо, – ответил я.

Отряхнул брюки, ногой прижал силившегося встать Гриневича к полу.

– Пострадали только мои нервы, – произнёс Погосян, – и ваше кафе, многоуважаемая Виктория Владимировна.

Левон Каренович покачал головой, концом кия указал на стену, где оставила след пистолетная пуля. Он снова мазнул платком по лысине и аккуратно положил кий на сукно бильярдного стола. Будто бы с удивлением посмотрел на свои пальцы.

– Пожалуй… мне не помешает выпить, – сказал Погосян.

– Левон Каренович, два… три коктейля за счёт заведения, – произнесла директриса. – В качестве извинения за случившееся. Простите, что… в общем, простите. Скажите бармену, что я… нет, сама скажу.

Виктория Владимировна взглянула на Гриневича, вздохнула.

Затем она посмотрела на меня и сообщила:

– Максим, ты… я… подожди здесь. Сейчас позвоню мужу. Посоветуюсь с ним.

* * *

Я не пожалел тряпку, которой вытирал меловые разводы с полировки бильярдного стола: затолкал её Гриневичу в рот – ругательства и угрозы сменились злобным и слегка обиженным мычанием.

В бильярдный зал поочерёдно заглянули все явившиеся сегодня на смену работники кафе «Виктория».

Официантка Люба мне сообщила, что «в зале всё спокойно, гости ничего не поняли».

Бармен посмотрел на вытянувшегося у стены Гриневича и поинтересовался, не хочу ли я кофе.

Усатый Костик отыскал на стене след от пули и покачал головой.

Повариха Татьяна похлопала меня по плечу и сказала:

– Максик, да у нас ты настоящий Рембо!

Уборщица тётя Галя подошла к Гриневичу и пообещала:

– Ещё раз нассышь на пол, я тебя мордой в лужу ткну! Как шкодливого кошака!

Пришла и Виктория Владимировна.

Она сообщила:

– Сейчас приедут.

* * *

Я ждал появление милиционеров.

Но явились представители крыши: те самые «Евгений Сергеевич Сергеев, 32 года, текущий статус: бандит» и «Фёдор Иванович Красников, 30 лет, текущий статус: бандит».

Сергеев сходу зарядил Гриневичу ногой в бок.

Красников посмотрел на меня и сказал:

– Макс, а я-то думал: почему ты работаешь в галстуке, в не в бабочке? А вон оно как, оказывается. Рабочий инструмент. Разумно. Возьму на вооружение.

Фёдор ухмыльнулся и покачал головой.

Сергеев подобрал с пола пистолет, осмотрел его и произнёс:

– Хорошая штука. В хозяйстве пригодится.

Евгений посмотрел на директрису.

– Не боись, Вика, – сказал он и указал на Гриневича. – Это тело к вам больше не явится, зуб даю.

Красников кивнул и добавил:

– Нам на его счёт серьёзные распоряжения поступили.

Гриневич возмущённо замычал.

Представители «крыши» подняли его с пола и поволокли на улицу.

* * *

Виктория Владимировна вручила мне чёрный галстук-бабочку. Сказала, что тот давно уже лежал в её сейфе – мне он сегодня пригодится. Заявила: не возражает, если на следующую смену я приду в «том, в своём бордовом» галстуке. Будто решила, что графитовый серый галстук притягивал ко мне и к кафе неприятности. Или же усомнилась, что нам его снова вернут.

Заглянувшая в бильярдную повариха Татьяна показала мне поднятый вверх большой палец и сказала:

– Максик, теперь ты у нас не Рембо. Теперь ты Бонд. Джеймс Бонд!

Левон Каренович вернулся в бильярдную уже спокойный и навеселе. Поэтому продул мне три партии подряд. Это обстоятельство Погосяна будто бы не расстроило. Потому что Левон Каренович запивал проигрыши слоистыми коктейлями «Б-52», которые Люба приносила ему в малый зал, где тут же их поджигала при помощи дешёвой пластмассовой зажигалки и зубочистки.

* * *

Левон Каренович сегодня покинул кафе раньше, чем в прошлую мою смену. Я довёл его до замершего у входа в кафе такси, усадил в салон. Погосян пообещал, что «завтра же» возьмёт у меня реванш, назвал водителю адрес и уронил голову на грудь. Официантка успокоила моё волнение: она сообщила, что Погосян часто уезжал из кафе в подобном состоянии – местные водители такси выучили его домашний адрес наизусть.

В бильярд я за сегодняшний день наигрался. Поэтому до полуночи пил кофе и бил баклуши. Встреча с Гриневичем поубавила мои восторги от новой работы. Но забота взявших надо мной шефство поваров вернула мне хорошее настроение. Где бы ещё меня бесплатно накормили салатами, жульеном, шашлыком и пиццей? Где ещё меня бы едва ли не каждые полчаса спрашивали, «не проголодался ли наш Джеймс Бонд?»

За полчаса до полуночи явился муж директрисы в сопровождении рыжеволосого телохранителя. Роман Львович пожал мне руку, поблагодарил за хорошо выполненную работу (на этот раз только устно, без премии в «твёрдой» валюте). Он толкнул персонально для меня короткую речь на тему того, что «решительность и смелость – лучшие черты мужчины». Телохранитель Кирилл ковырнул пальцем оставленную пулей в стене отметину, хмыкнул.

Бильярдный стол уже блистал чистотой. Я занёс с улицы рекламный штендер. Закрыл выход на улицу и вход в малый зал сразу же, как только от кафе отъехал «Мерседес» Романа Львовича. Занял место около барной стойки, выпил эспрессо. В караоке сегодня не пели – задержавшиеся в кафе гости довольствовались пением Алёны Апиной, которая спокойным голосом напевала им из колонок о том, что «узелок завяжется, узелок развяжется».

Бармен склонился над стойкой и сообщил:

– Макс, сегодня на метро не успеешь. Вон за тем столом ещё целый графин водки. Только что дозаказали. Это на полтора часа минимум. Они наши постоянные посетители, я их знаю. Не успокоятся, пока не осушат графин до донышка.

Гости за столами явно не торопились, отдыхали.