Эволюция целителя 4 - Сергей Витальевич Карелин

Я вернулся к Поташову, который уже места себе не находил.

— Мне не нужно, чтобы блестело, — сообщил я ему. — Есть у вас вариант более практичный и надёжный?

— Да, конечно, — сразу же оживился Поташов, показывая ещё варианты.

В итоге я выбрал отличные панели под натуральный камень, без излишеств вроде сияний по ночам. Да и цена была неплохой, всего семь рублей за метровую панель.

Проводив менеджера, который сообщил, что на днях приедет бригада с материалом, я вернулся к Пуле, который лазил в своём смартфоне.

— Ну вот, я пробил по артикулу, — довольно сообщил он. — Это самые надёжные панели. Отличный выбор, кстати.

— Мне тоже так кажется, — кивнул я.

Не стал ему говорить, что заранее перевернул Сеть в поисках нормальных материалов. Взял за привычку ещё в прошлой жизни всё проверять, прежде, чем принимать решение.

Мой телефон ожил, когда я почти добрался до гостевого дома. Настало время ужина, и Настя, судя по аромату, приготовила в духовке курицу.

Но надо отвлечься. Мне звонил нотариус Войничев, и я тут же принял вызов.

— Добрый день, Николай Александрович, — поздоровался я с ним. — Что новенького расскажете?

— Приветствую, Алексей Михайлович, — ответил нотариус, и в его голосе я уловил некое расстройство. Что-то явно произошло. — Боюсь, пока нечем порадовать.

— Возникли сложности? — спросил я, устраиваясь на скамье у гостевого дома.

— Именно так, — услышал я в ответ. — Мне нужно ещё несколько дней, чтобы дожать ситуацию. Руководство «Империала» настроено серьёзно

— А есть причины?

— Вроде бы они недавно разведали участок и нашли что-то вроде места силы. Но никто точно не может сказать, что же они нашли, и бумаг не предоставляют. По мне так это чушь полная.

— Не понимаю, почему они так уцепились за это заросшее поле, — хмыкнул я.

— Да-да, я то же самое подумал. Явно затевают что-то строить там, — хохотнул нотариус. — Но ладно, дожмём. Я их уже закидал выдержками из имперских указов. Пусть подумают. По закону они не имеют право препятствовать продаже. Рано или поздно они должны назвать стоимость.

— Если получится выторговать за рыночную цену, я добавлю ещё две тысячи к вашему вознаграждению, — сообщил я нотариусу, понимая, что это точно поможет ускорить процесс.

— О, я очень рад, — Войничев повеселел, судя по голосу. — Тогда я тем более приложу все усилия, чтоб так и получилось.

На этом мы попрощались. Я сбросил звонок и отправился ужинать.

Вечер прошёл в обычном ритме. Я прогулялся на окраину поместья, где Карыч вдали от посторонних глаз тренировал свою Каркушу.

Надо сказать, что получалось у него всё лучше, хотя она вновь проголодалась, и улетела в поисках пищи, что дало мне повод для размышлений насчёт мяса, которое следовало достать, не вызывая при этом подозрений. Разумеется, для Каркуши, чтобы та не отвлекалась от тренировок.

Завтра прикуплю в мясной лавке всё что нужно.

Чуть позже я посетил душ, затем приготовился ко сну. Завёл будильник, упал на диван и отключился.

* * *

День выдался жарким.

Пока Настя проходила помещения дезинфектором, Захарычу позвонила Виктория. Он резко с ней поговорил, затем сбросил звонок и отправился в зону отдыха, клацнув на пульт телевизора.

— Застряла Виктория на вокзале в Строгино, какая-то тревога на станции, — процедил Захарыч.

— А что она там делает? В Строгино, — хмыкнул я.

— Поехала проведать тётку, и вот на тебе! — воскликнул Захарыч. — Что там происходит?

На экране появилось встревоженное лицо репортёрши.

— Сейчас на станцию никого не пускают. Объявлена тревога оранжевого уровня, — сообщала она. — Рейсы электричек отменены на неопределённый срок.

На фоне были видны колыхающиеся на ветру ленты, опоясывающие здание вокзала. За ними мелькали фигуры людей в форме с датчиками.

Захарыч выключил телевизор, кинул пульт в кресло.

— Всё понятно, — процедил он. — Придётся мне одному вывозить.

— Ну а как вы хотели? Вы ведь сами вызвались на эту работу, — заметил я, и Захарыч сморщился.

— Алексей, вот только не надо нравоучений, — выдавил старик. — Я и сам это знаю.

Буквально через пару минут начали приходить пациенты. Семь человек я принял и решил сделать передышку. Отправился в обеденную, заварил себе чаю.

Настя побежала в купельно-реаниматорскую, заменяя Захарыча. Тот, ворча, присоединился ко мне, сообщая, что задолбало его заниматься не своей работой.

— Добрый день, присаживайтесь, я позову лекаря, — услышал я голос Пули из коридора.

— Ох, побыстрей бы, — донёсся грудной женский голос. — Сердце что-то давит, не могу.

Я встретился взглядом с Захарычем, вздохнул и, сделав глоток горячего напитка, поставил кружку на стол.

— Надо было дверь прикрыть, — услышал я вслед от старика.

Думаю, что это не выход. Если пациенту плохо с сердцем, ему требуется незамедлительная помощь, и тут уже не до чайных пауз.

В дверях появился всклокоченный Пуля.

— Там это, женщине плохо стало, прям в холле, — прогудел он.

— Если нужна помощь… — кинул мне вслед Захарыч, но я не обратил внимания. Пусть старик отдыхает, уже устал от его ворчания.

— Добрый день, пройдёмте, — встретился я взглядом с пожилой женщиной, приглашая её в приёмную.

— Здравствуйте, — скромно улыбнулась пациентка. — Вот в груди болит и всё, уже второй день, а сейчас боль усилилась.

— Вот и расскажете всё в приёмной, — вежливо произнёс я, пропуская её внутрь помещения. Настя уже освободилась и заскочила следом.

Ассистентка расположилась за столом. Я же пригласил женщину к кушетке. Решил не медлить, по пути проверил её сердце диагностическим щупом, но он показал более менее здоровое сердце. Да, была небольшая тахикардия, но в пределах нормы. Ей же не восемнадцать, она в возрасте.

— А у вас точно проблемы с сердцем? — удивился я.

— Тик-так, — вздохнула женщина, затем содрогнулась.

— Что вы сказали? — удивился я, и тут же отпрянул.

— Ти-и-ик, та-а-ак, — проскрежетала женщина, а лицо её начало покрываться чешуёй.

— Ох-хо-хо! — Настя вскочила, и тут же застыла.

«Это же Небула!» — заверещал Карыч.

— Сидеть! — рявкнула в её сторону женщина, блеснув взглядом, и Настя вернулась на стул, как-то странно сгорбившись.

— А ты падай на пол! — прошипела Небула, и её лицо удлинилось, а между губ показался раздвоенный язык, тут же спрятавшись обратно.

Она давила взглядом. Мои ноги подкосились, я упал на колено, затем растянулся на спине, пытаясь хоть что-то сделать.

— Ти-ик, та-ак, ваше время вышло-о, — прошипела Небула, уже окончательно превращаясь в кобру и раскрывая капюшон. — Воксарион, выходи. Твой хозяин уже труп.

Змей Горыныч вибрировал во внутреннем кармане, затрепыхался. Карыч верещал в моём сознании, а неведомая сила вдавила меня в пол, так что даже пальцем не шевельнуть.

— У тебя есть три секунды, иначе я