Лётчик или двадцать лет спустя - Дмитрий Николаевич Матвеев

— Договорились, — улыбнулся администратор.

Он обернулся к толпе зрителей и громким, хорошо поставленным голосом объявил:

— Дамы, господа, есть ли желающие совершить полёт на планере прямо сейчас? Мы предоставим необходимое снаряжение и амуницию.

Среди дам и господ случилось некоторое замешательство. Может, кто-то и желал бы подняться в воздух, но колебался. И тут раздался юный звонкий голос:

— Я! Я хочу!

Та самая барышня, что недавно восхищалась полётами, кинулась к раздевалке и скрылась за дверьми отделения для дам прежде, чем гувернантка успела раскрыть рот. Глафира Никаноровна, едва оправившись от шока, подскочила к администратору и заявила:

— Я полечу вместе со своей девочкой!

— Сожалею, — скрывая улыбку ответил тот, — но у планера лишь два места, и одно из них займёт пилот.

Бабка не сдавалась:

— Тогда пусть летит с той дамочкой!

Она ткнула узловатым пальцем в небо, в ту сторону, где кружил планер с Варварой.

— Княжна Тенишева может с вами не согласиться, уважаемая…

Гувернантка не стала помогать местному начальству, но имя княжны её впечатлило. После недолгого обдумывания ситуации, она подскочила к Андрею.

— Откажитесь! Не смейте увозить мою девочку куда-то там!

— Прошу прощения, — вежливо, но достаточно холодно возразил инженер, — но я дал обещание господину администратору и намерен его безусловно выполнить.

Видя, что проигрывает, бабка перешла к угрозам:

— И не смей приставать к Верочке!

На это Андрей мог лишь рассмеяться. Он подозвал чрезмерно активную дуэнью к планеру.

— Вот посмотрите. Ваша подопечная будет сидеть здесь. Я — вот здесь. Оба будем пристёгнуты ремнями к сиденьям. Подумайте сами: смогу ли я дотянуться до пассажира?

Бабка некоторое время недоверчиво рассматривала планер и, не найдя, к чему придраться, отошла к зрителям, пригрозив напоследок:

— Глядите мне! Я всех вас насквозь вижу! Не погляжу, что благородные, лично глазёнки повыцарапаю.

Барышня выпорхнула из раздевалки счастливая-счастливая, несмотря на сидевший мешком чрезмерно большой комбинезон и болтающийся шлем. Видимо, ничего более подходящего по размеру найти не смогли. Подлетела к Андрею:

— Прошу прощения, господин…

— Веретенников.

— Да, конечно. Я немного волнуюсь, поэтому подскажите, как всё сделать правильно.

Пилот улыбнулся:

— Не переживайте. Усаживайтесь вот сюда.

— А что это? — девушка застыла в недоумении.

— Это мешок с песком, — пояснил Веретенников. — Он требуется для правильной центровки аппарата. Планер рассчитан на людей с массой тела около восьмидесяти килограмм. Вы весите намного меньше, и этот песок добавит вес до нормы.

Девушка осторожно утвердилась на фанерном сиденье, поставила ноги на фанерный же полик. Осторожно, трепетно прикоснулась к ручке управления. Андрей отрегулировал ремни, застегнул их, потом подумал и, подобрав с земли щепку, заблокировал ею замки. Кто знает, на что способна экзальтированная особа в момент экстаза. Кабина планера ограничена весьма условно. По сути, небольшой козырёк спереди, прикрывающий от встречного потока воздуха, сиденье да полик — вот и вся кабина. Что справа, что слева — открытое пространство. Крайний минимализм ради экономии веса. Без ремней одно неосторожное движение, и начнётся совсем иной полёт.

Пилот занял своё место, дал знак помощникам и спустя несколько секунд жгут катапульты зашвырнул планер в небо.

Когда аппарат нырнул с обрыва, Андрей чуть не оглох от визга из передней кабины. Сперва он решил было, что пассажирка впала в панику, и с досадой подумал: снова придётся возвращаться. Но выведя планер в набор высоты, он вместо бессодержательных воплей услышал совсем иное:

— Какое счастье! — кричала девушка. — Какая красота! Какое божественное чувство свободы!

Ну и ладно, ну и хорошо. И Веретенников принялся пологой спиралью поднимать планер вверх.

Какое-то время из передней кабины доносилось:

— Это фантастика!

— А-а-а, я действительно лечу!

Пассажирка раскинула руки в стороны, ловя встречный поток и продолжая изливать в пространство не умещающиеся в груди эмоции:

— Эге-гей, глядите на меня! Я выше всех, я выше птиц!

Андрей встречал порою людей, буквально пьянеющих от первого полёта. Но такой фонтан чувств видел впервые. Впрочем, он и сам был не вполне спокоен. Его тоже захлестывали волны блаженства, он наслаждался полётом, а бешеные потоки эмоций из передней кабины синергически усиливали ощущения, доводя их до полнейшего восторга. При этом он не терял контроля ни над собой, ни над аппаратом, четко и точно направляя полёт.

В какой-то момент, правда пилот переволновался. Охваченная в буквальном смысле безумным экстазом девушка, опьяненная потрясающими ощущениями, попыталась вскочить на ноги. Плотно пригнанные ремни удержали её на месте. Тогда она попыталась расстегнуть пряжки, и Веретенников от души порадовался своей предусмотрительности. Пассажирка еще немного потрепыхалась, но сил её было явно недостаточно для того, чтобы освободиться.

Мало-помалу девушка успокоилась и просто глядела вокруг, жадно вбирая каждую крошку новых впечатлений. В обозначенной лишь условно кабине планера для того, чтобы глянуть вниз, достаточно лишь опустить глаза — и вот уже видны малюсенькие человеческие фигурки, столь же маленькие прогулочные лодки у берега, похожие сверху на крестики планеры на старте.

Еще через какое-то время различить людей уже стало невозможно. Видны были только дома, дороги, сады. Зато горизонт расширился настолько, что с турецкой стороны стал виден пароход, идущий в Феодосию. Эта картина так понравилась девушке, что она от восторга захлопала в ладоши. И, наконец вспомнив о том, что не одна, обернулась назад, насколько позволили ремни, и решила выплеснуть хотя бы часть переполняющих её эмоций.

— Господин Веретенников, согласитесь, так замечательно — увидеть всё это!

Что «это» пассажирка не пояснила, справедливо решив, что будет понята и без объяснений.

— Замечательно, — согласился Андрей.

Кажется, свежеиспечённой адептке воздуха ответы были не особо-то и нужны. Скорее, она испытывала потребность в монологе, пускай и в адрес единственного слушателя.

— Я никогда не думала, что это так захватывающе — живое ощущение полёта. Разумеется, я ждала многого, но действительность… Я получила намного больше, чем смела даже мечтать. Вы, как человек, уже много раз поднимавшийся в небо, наверняка способны понять меня. Сейчас ваши эмоции, конечно, притупились. Но вспомните тот день, когда вы впервые поднялись в воздух, и вы наверняка поймёте то, что я чувствую сейчас.

Андрей механически поддакивал, кивал, а Верочка — он всё-таки вспомнил названное гувернанткой имя девушки, — говорила и говорила, то скатываясь в искренние детские восторги, то проявляя немалые способности к самоанализу и формулированию мыслей.

Тем