Убийца Богов - Алимран Абдинов

кармане жилета обнаружился кусок сухого хлеба и фляга с кислым вином. Я впился зубами в хлеб и едва не заплакал от удовольствия. Когда в последний раз я ел? Нормально ел, с чувством голода и благодарностью за каждую крошку?

Идентификация: 1%.

Знакомая строка. Я помнил её с самого первого дня в мире Изменения, когда убил своего первого мертвеца в гробнице Эрика Триста. Тогда это было начало пути. Теперь — тоже.

Сидя на земле, жуя чёрствый хлеб и перевязывая рану волчьей шкурой, я позволил себе на мгновение закрыть глаза. Не для сна — для тишины.

Вот она, точка отсчёта. Уровень 3. Один кристалл души. Тупой меч, дубина, волчий клык и кусок хлеба. Весь мой арсенал, всё моё богатство. Но я жив. Я свободен от судьбы. И у меня есть то, чего нет у Хранителя Знаний — опыт. Не уровни, не артефакты, не магия. Простой, выстраданный, оплаченный кровью и потерями человеческий опыт. Я знаю, как прокачаться с нуля. Знаю, как собирать души. Знаю, как строить армию из ничего. Я уже проделывал этот путь. Смогу и снова.

Открыв глаза, я встал, подхватил оружие и двинулся по тропе дальше. Где-то впереди, за лесом, должна быть деревня. А там — квесты, монстры, опыт. Всё то, с чего начинается каждая великая история. Только на этот раз я знал, чем она закончится. Я вернусь. Я верну своих друзей. И я найду Хранителя Знаний.

А потом поеду домой и наконец поужинаю с женой.

Глава 6

Закон леса

Рассвет пришёл медленно, словно сам не был уверен, стоит ли показываться над этим лесом. Небо из чёрного стало свинцовым, потом грязно-серым, и только когда первые лучи наконец пробились сквозь густые кроны, я понял, насколько далеко ушёл от храма.

Я шёл всю ночь. Без остановки, без привала, на одном упрямстве. Рана на предплечье, перевязанная полоской волчьей шкуры, перестала кровоточить, но ныла при каждом движении. Усталость давно перешагнула порог терпимого и превратилась в тупое, фоновое гудение во всём теле.

Усталость: 99%.

Ещё один процент — и я просто отключусь. Упаду лицом в мох, и будь что будет. Нужно было найти место для отдыха, и найти его быстро.

Тропа, оставленная колёсами старикашкиной телеги, давно пропала. Я шёл наугад, ориентируясь по мху на деревьях — он рос с северной стороны, а мне нужно было на юго-восток, к равнинам, где, по словам того же старика, начинались обжитые земли.

Лес Эльрандии менялся с каждым километром. Древние исполины, чьи стволы были шире крестьянского дома, уступали место деревьям помоложе. Подлесок густел, появились кусты с мелкими красными ягодами. Я сорвал одну, понюхал. Запах сладкий, чуть приторный. Рискнуть?

— К чёрту осторожность, — пробормотал я и бросил ягоду в рот.

Кислятина. Но съедобная кислятина. Я набрал горсть и жевал на ходу, чувствуя, как организм жадно цепляется за каждую калорию.

Через полчаса я услышал журчание воды. Ручей. Маленький, чистый, пробивающийся между замшелых камней. Я рухнул на колени и начал пить, зачерпывая воду ладонями. Она была ледяной и отдавала землёй, но после ночи на ногах казалась нектаром богов. Я пил, пока не заболел живот, потом умыл лицо и наконец позволил себе сесть, привалившись спиной к валуну.

— Десять минут, — сказал я вслух, закрывая глаза. — Только десять минут.

Проснулся я от птичьего крика. Резкого, тревожного — так кричат птицы, когда рядом хищник. Я дёрнулся, хватаясь за меч, и тут же зашипел от боли в затёкшей шее.

Судя по положению солнца, прошло часа три, не десять минут. Тело ломило, как после серьёзной болезни, но показатель усталости наконец сдвинулся с мёртвой точки.

Усталость: 71%.

Терпимо. Не идеально, но терпимо.

Птица крикнула снова. Я медленно поднялся, вслушиваясь. В подлеске слева — шорох. Не ветер, не мелкое зверьё. Что-то крупное, осторожное, двигающееся с определённой целью.

Я увидел его раньше, чем он увидел меня. Кабан. Огромный, чёрный, с клыками, торчащими из нижней челюсти как кривые кинжалы. Он рыл землю, выковыривая из-под корней какие-то клубни.

Над его головой мерцала надпись:

Клыкастый Вепрь Уровень: 4

Четвёртый уровень. На один выше моего. В прежней жизни я бы прошёл мимо, не удостоив его взглядом. Сейчас — это был серьёзный противник и, что важнее, серьёзный источник опыта.

Я медленно, очень медленно опустился за куст и начал оценивать ситуацию. Тупой меч наёмника, нож, дубина. Против твари с клыками, способными вспороть мне живот от паха до горла.

Но у меня был опыт. И я знал кое-что о кабанах — неважно, обычных или магических. Они плохо видят, но отлично слышат. Они атакуют по прямой, не умеют резко менять направление. И самое главное: если промахиваются с первой атаки, теряют несколько секунд на развороте.

Мне нужна была ловушка. Я осмотрелся. Ручей, камни, два дерева, растущих рядом — между ними щель, в которую я мог протиснуться, а кабан нет.

Пять минут подготовки. Я воткнул нож в землю между корнями, лезвием вверх, замаскировал листьями. Потом выбрал камень потяжелее — килограмма три, не больше, но для моих нынешних рук это был предел.

— Ну, давай, — прошептал я и швырнул камень.

Камень ударил вепря в бок. Зверь взвизгнул, развернулся и увидел меня. Его маленькие глазки налились кровью. Он нагнул голову, выставив клыки, и понёсся на меня.

Земля задрожала. 100, может, 120 килограмм чистой ярости неслись прямо на меня, набирая скорость. У меня было три секунды. Две. Одна.

Я прыгнул вбок. Не изящно — скорее как мешок картошки, уронивший себя в канаву, — но вовремя. Вепрь пролетел мимо и с разгону напоролся на воткнутый в землю нож. Лезвие вошло в грудь. Зверь заверещал — звук был такой пронзительный, что у меня заложило уши.

Раненый, но не убитый, он развернулся. Из груди торчала рукоять ножа, кровь текла густыми каплями. Зверь припал на передние ноги, готовясь к новой атаке.

Но я уже стоял между двумя деревьями. Кабан бросился вперёд. Его массивная туша врезалась в деревья, застряв в щели между стволами. Клыки щёлкнули в сантиметре от моего живота. Зверь ревел, бился, пытаясь пробраться сквозь узкий проём, но его собственная ширина не позволяла.

Я обошёл его сбоку. Поднял меч двумя руками. Вложил всё, что было: и жалкую тройку силы, и вес тела, и гравитацию. Удар обрушился на затылок вепря, прямо за