Кодекс Практика: Страница 3 - Артем Сластин

class="p1">— Меч, одежда вся в крови. К нам часто заходят охотники и всякие браконьеры, но обычно с копьями или ножами и всегда пахнут псиной. А вы… — вдруг она сделала небольшую паузу, словно пыталась отыскать нужные слова, — а вы пахнете по-другому.

— Да? И чем же я пахну? — Спросил, делая очередной глоток напитка.

— Лесом, — ответила она, намыливая мне шею. — Добрым лесом.

— Господин, — заговорила вторая, что остригала мне волосы. — Вам как лучше, покороче, чтобы не мешались или на воинский манер?

— А как у вас на воинский манер? — Я спросил, обернувшись вполоборота.

— Сзади ровно по плечи, спереди чуть ниже глаз, чтобы можно было удобно в хвост собирать, тогда и мечом будет махать справнее, а на ветру можно и распустить ежели врага нет.

— Валяй. — Коротко бросил и вновь откинулся на крае бадьи.

— Господин. — Вновь продолжила другая банщица. — Вы не подумайте, что я навязываюсь, но… вы какой-то… не такой. Не знаю, как сказать.

Я улыбнулся. — Как тебя зовут?

— Мей… Я Мей, а это Лин.

— Приятно познакомится, можете звать меня Ян. Так с чего ты решила, что я какой-то не такой?

Девушка ответила не сразу, смывая мои намыленные плечи. — Мой дед говорил, что есть люди, которые могут источать духовную энергию, а есть такие, которые могут её чувствовать. Вот мне кажется, я что-то чувствую.

— Обычно, Мей, это всё идёт вместе, но я тебя понял, однако спешу огорчить. Я совершенно обычный человек и не смотри на мои окровавленные сапоги. В лесу достаточно опасности, чтобы хватило и обычному человеку.

— Ясно. — Произнесла она на выдохе, и я отчётливо услышал в её голосе разочарование.

Да уж… День ото дня прозябая в постоялом дворе при тракте на кого только не насмотришься, но только не на практиков. Неудивительно, что любая девка мечтает встретить здесь мужчину своей мечты, который забросит её на плечо, погрузит на вороного коня и умчит вместе с ней в далёкие земли. Возможно, когда увидела на мне халат, меч и следы битвы, то подумала, что вот такой, наконец, и явился, и в чём-то она была права.

Вот только не до конца.

Вопросов больше не последовало. Я поставил кружку на прикроватный столик, вновь откинулся на деревянную спинку бадьи и закрыл глаза. Мир закрутился в водоворот, насыщая разум картинами предыдущий дней. Они были настолько насыщены, что пролетали перед глазами в виде гротескного и хаотичного слайд шоу, в котором не было ни начала, ни конца.

Я мысленно послал всё к чёрту, ощутил, как утопаю в сладком приступе дремоты, а когда Ли, отложила ножницы и принялась делать мне массаж головы, Мей положила на глаза влажное горячее полотенце и зажгла травяные свечи благовоний. Ещё какое-то время я пытался сопротивляться, старался остаться в сознании, но усталость в конечном счёте поборола меня и я отпустил ситуацию, признавая сам себе, что сегодня наконец можно отдохнуть.

Значит так тому и быть. Сегодня отдохну, высплюсь, а завтра составлю план на будущее и отправлюсь в путь, куда бы он мне не пророчил.

Глава 5

Проснувшись утром, никого рядом я не обнаружил. Девицы, сделав своё дело, ночью испарились, получив каждая ещё по сотне меди за отличную работу, а я прекрасно выспался. Даже удивительно, насколько тихо они ушли, не разбудив меня, или просто я спал как убитый, что тоже немудрено после всего пережитого. В любом случае, никаких претензий к ним не имелось, работу свою они знали туго, и, если бы не оставленное ими зеркало, я бы решил, что всё это мне просто приснилось.

Проснулся отдохнувшим и такое ощущение, что готовым на новые подвиги. Хоть снова подавайся в лес и беги сквозь него сутки напролёт. Впрочем, делать я этого конечно же не буду.

Я встал перед зеркалом, и придирчиво всмотрелся в него. Действительно повзрослел. Это всё ещё моё тело, знакомое из прошлой жизни, но уже в возрасте ближе к двадцати годам. Моё же лицо, мои же глаза, только само тело более жилистое и поджарое, без живота, что, впрочем, логично, учитывая образ жизни. Сухощавое и скрывающее в себе невероятную силу, и выносливость, потому что я ради интереса попробовал приподнять кровать одной рукой и мне это с лёгкостью удалось. А про выносливость и вовсе, могут поведать ночные гостьи. Но изменения тела, не самое странное.

Меня больше заинтересовало то, что все раны, полученные мною в схватке с росомахой — зажили, оставив тоненькие белые полоски шрамов и судя по их виду, даже они со временем рассосутся, исчезнув без следа. Я провёл пальцами по самой заметной полоске на предплечье, едва различая её подушечками пальцев на ощупь. Будто и не было ничего. Удивительно и немного жутковато, если честно. Организм, который восстанавливается с такой скоростью, это уже не совсем человеческий организм.

Оставлять такую аномалию без внимания было не в моих правилах, поэтому я, убедившись что дверь закрыта, активировал Кодекс, зарываясь в ворох до сих пор не прочитанных уведомлений, которые я смахнул в сторону, слишком уж их было много и слишком много проблем было, отчего я не мог найти время со всем досконально разобраться.

И я нашел разгадку. Виноват снова оказался тёмный практик, готовивший моё тело как сосуд для поглощения. Видимо его эксперименты по воровству духовных талантов всё-таки увенчались успехом, а он просто не сделал об этом записи в своих трактатах, не доверяя бумаге. И правильно сделал, потому что с каждым мгновением, которым я читал уведомление, во мне крепла мысль, что всё убежище было огромной ловушкой, призванной заманить неосторожного путника, который и стал бы основой для его нового тела.

К этому шло буквально всё, и всё окружающее кричало о проблемах. Начать только от отсутствия жителей в трущобах. Версия о том, что там никого нет, потому что там пропадают люди, откровенно шита белыми нитками. Когда человеку нечего терять, ему плевать на страшилки. А на Земле и вовсе ходила шутка, что если будет продаваться дом с призраками или маньяками, то за скидку в пятьдесят процентов выстроится километровая очередь его купить. Не заметил я, что тут люди особо отличаются.

Но вот если пораскинуть мозгами и принять за теорию, что там было незримое духовное давление, отпугивающее тех, кто не подходит определённым заданным условиям, то моя мысль уже не выглядит откровенно бредовой. Помнится, я ещё удивлялся собственной решимости, несвойственной моему характеру, думая, спускаться или нет, вниз, а это, выходит, не решимость была, а самая