Квинтет Пряди - Алексей Александрович Стопичев

— Сколько вас? — отрывисто спросил Лам.

— Тридцать четыре человека, — ответил Алис. Заметил, что я смотрю на него, и еле заметно кивнул, вытерев рукавом пыльное лицо.

К концу дня к нам пришли ещё три группы приграничников из форпостов Септим, Дуо и Трес. И нас стало даже больше, чем было — сто восемьдесят бойцов. Уже опытных. Истерзанных, но не сломленных. Именно из таких бойцов куются потом костяки железных бригад, способных пройти от моря до моря, сдвинуть горы и сдохнуть, но выполнить приказ, побеждая всех вокруг. Правда, офицеров кроме Кордиса Лама больше не было. Остальные капитаны погибли.

После обеда мы с несколькими десятками бойцов нашего форпоста готовили сюрпризы. Потому как прибывшим надо было отдохнуть, а приграничники Квинка поспали, пусть и до обеда. А вечером капитан расставил людей на стене. Торвус, Баблер, Лет и я получили в подчинение по взводу и расположили людей на стенах. Теперь не только на той, что смотрела в сторону Пряди, но и на остальных. Потому как твари, судя по всему, прорвали границу…

А вечером к Квинку примчал Чучело. И заржал под воротами грозно и вызывающе. И я вышел навстречу другу, потрепал его по чёрной гриве и на миг прижался лбом к шее, чувствуя, как раздуваются его ноздри в предвкушении битвы. Конь мой конём был отчасти. В той же степени, в которой Глупыш являлся волком. Однажды какие-то глупцы пытались украсть Чучело, и потом всё селение со страхом осматривало ошмётки разумных возле конюшни постоялого двора, где мы с ним остановились. Люди тогда долго гадали, что за невиданный хищник растерзал несчастных, а Чучело стоял и спокойно жевал сено, поглядывая на бестолковых селян своим антрацитовым глазом…

Когда солнце коснулось горизонта, я осмотрел всех своих старых друзей и спросил:

— Кто-то знает, зачем нас призвали именно сюда?

Когда Торвус, Баблер и Лет отрицательно покачали головами, я тяжело вздохнул:

— Предположения есть?

И снова синхронное покачивание головами.

— Тогда сражаемся, и да поможет нам Бог!

Я повернулся к Пряди и пристально всмотрелся в горизонт, начинающий расплываться в наступающих сумерках. Баблер тихо спросил:

— Ино, а у тебя есть предположение?

Я пожал плечами, не желая нужным делиться своими соображениями даже с ними. У каждого из нас свой интерес и своя мотивация. Для своей я придумал оправдание. Пусть и они придумывают то, что им понравится больше. Тем более, время говорить иссякло. Настало время сражаться. И я, так как чувствовал всё лучше них, проговорил негромко, зная, что моим словам чутко внимают:

— Четыре марида движутся к нам!

Баблер тут же заорал вниз:

— Заряжай катапульты горшками с земляной смолой!

Лет Алис провёл указательным пальцем по краю своего круглого щита с огненным умбоном. А Торвус Хом подумал немного и пока отложил свой лук. Я кивнул одобрительно и достал из-за пояса свой меч, который гномы называли Каладболгом. Лет сказал немного хрипло, растягивая слова в южной манере, от которой он так и не избавился, хотя на юге почти и не бывал:

— Маридов нельзя пускать к стенам. Сожгут. Если их не остановят горшки, двоим из нас придётся прыгать со стены. Кому?

— Скажи ты, — глянул я на Алиса, — Ты лучший по демонам.

— Тогда это будем ты и я, — хищно ощерился Лет и подмигнул: — Давно мы не бились плечом к плечу, а, Ино?

— Давно, — согласился я, — Но я бы предпочёл отдыхать на берегу моря, на песке, посматривая за знойной мулаткой, если уж на то пошло.

Алис захохотал громогласно и помотал головой:

— Хотел бы ты быть на море, Ино, давно бы там был. Ты ещё более сумасшедший, чем все мы, потому и вниз мы спрыгнем вдвоём!

Я кивнул головой, принимая его выбор, и перекинул из-за спины щит, ударив в него плашмя клинком:

— Катапульты — товсь!

Капитан Лам давно отдал нам все бразды правления, отказавшись даже понимать происходящее. Но сам стоял на стене, готовясь отражать нападение. Готовясь умереть за королевство и за присягу, данную этому королевству.

— Пли! — заорал я, и горшки с зажигательной смесью взвились в воздух, вертясь и чадя слабым ещё дымом. Четыре марида только вышли из тьмы, как их накрыл рой огненных снарядов, разбивающихся и тут же заливающих всё горящей чёрной смолой. Два марида не успели увернуться и теперь катались по земле, жутко воя, но ещё два, попросту перепрыгнув через своих собратьев, кинулись к форпосту.

— Вниз! — заорал Лет и сиганул со стены. Я тут же последовал за ним, тормозя падение потоком ветра и планируя чуть дальше от частокола, навстречу правому демону. Марид был высок — в полтора человеческих роста, с плечами и коленями, увенчивающимися безобразно острыми костяными шипами. Голый череп демона украшали короткие рога, а провал на месте носа раздувался, выплёскивая язычки пламени. Я не смотрел в сторону Лета, полагая, что второй демон — лишь его проблема. И кинулся к своей цели, яростно вопя и размахивая щитом. Тупоголовый марид попался на уловку, ударив когтями именно в щит, и я выкинул вперёд меч, пронзая тварь Пряди. Если бы я ударил его обычным оружием, то вряд ли пробил бы броню, которой, будто кожей, обтянут демон. Но мой клинок из небесной стали не был обычным оружием, как и клинки Торвуса, Баблера и Лета. И потому меч пробил марида навылет, а гарда уткнулась в грудь демона. Так как я вплотную сблизился с тварью, то увидел прямо перед собой ошмётья кожи в носовом провале, клыки, торчащие из зловонной пасти, а также полыхающие пламенем глаза чудища. И изумление плескалось в этих глазах наряду с пламенем. Марид узнал меня…

Часть 1

Главы 9–10

Глава 9. Рекс

Арабхары появились уже под утро, когда мы вымотанные, измочаленные, но всё ещё живые и не сломленные, защищали изрядно потрёпанную стену, отбив пять атак тварей. Я почуял холод и сказал негромко, зная, что Торвус Хом меня обязательно услышит:

— Время волшебных стрел, Суровый!

Торвус засмеялся своим трескучим, похожим на скрип жерновов смехом, хлопнул в ладоши и ухватился за артефакт. С этим луком Хому не нужны были колчан и стрелы. Не надо было следить за тетивой. Лук, признавший хозяина, преображался в руках его. И стоило Торвусу щепотью взять воображаемую тетиву, как она появлялась наяву, горящая, полупрозрачная, а в