Двадцать два несчастья – 8 - Данияр Саматович Сугралинов

Нина выдворила нас с кухни, чтобы не путались под ногами, и мы с облегчением разошлись по своим углам. Я пошел в комнату, включил ноутбук и с головой ушел в программу диссертационных исследований. Наиль немного покрутился рядом, поиграл с Валерой в привязанную на веревочку бумажку, но затем ему это наскучило, и он сказал:

— Пойду в летнюю кухню, подремлю.

— Я позову, когда тетя Нина сделает обед, — попытался серьезным голосом сказать я, но в конце фразы не выдержал — хрюкнул.

Наиль скривился от моей несерьезности, обреченно махнул рукой и ушел с ровной спиной.

Я остался один, открыл электронную библиотеку одного известного университета и вытащил оттуда парочку довольно любопытных статей по моему направлению исследований. Первое, что я сделал, — это провел патентный поиск для определения аналогов у нас и во всем мире. Как я и предполагал, их нигде не было. То есть то, что я скоро сделаю, будет абсолютной научной инновацией. Я переверну всю науку и поставлю ее на уши! От такой перспективы я чуть не подскочил в порыве яростного энтузиазма. Настроение поднялось.

Пивасик, обнаружив, что я сосредоточенно работаю, сидел на подоконнике, обиженно нахохлившись, и почтительно молчал. Зато Валера, как и в былые времена, прыгнул мне на колени и нагло улегся, тихонечко мурча и стараясь не мешать. А я работал, периодически гладил его, и было так хорошо-хорошо, что прямо ой.

Неслышно вошла тетя Нина, принеся с собой запахи тушеных овощей и рыбы, молча поставила передо мной чашку с мятным чаем и так же неслышно удалилась. С благодарностью взяв этот чай, я прихлебывал его и работал над программой. И так мне было хорошо, такая была красота, что ух!

Наконец отведенное на приготовление время вышло, и тетя Нина заглянула ко мне в комнату.

— Сергей, — сказала она хитрым предвкушающим голосом, — не мог бы ты позвать Наиля? Обед уже готов, и я приглашаю вас к столу.

Валера, учуяв аппетитные запахи, оглушительно мяукнул, шерсть и хвост его вздыбились, он грузно спрыгнул с моих колен и торопливо ускакал на кухню. За ним устремился Пивасик. Я еще удивился: неужели попугаи тоже любят тушеного с овощами минтая? Но тем не менее тете Нине сказал, что сейчас все сделаю, накинул куртку, потому как на дворе снег, и вышел на улицу.

Погода была чудесная. День стоял мягкий, синий. Снег искрился и поскрипывал под ногами, словно рассыпанный пьяными грузчиками на складе крахмал. Солнышко ярко сияло и отбивалось от ледяных кристалликов россыпью зайчиков, так что аж слепило глаза. Я немного опустил голову и пошел в летнюю кухню звать Наиля.

Может, поэтому и не заметил, как со двора соседей мне помахал Игорек, сын Людмилы Степановны, которого я в первые дни в Морках вытаскивал из алкогольной гипогликемии. Видимо, сообразив, что его движения не возымели никакого эффекта, он крикнул:

— Дарова, сосед!

— Привет, — сказал я, поднимая голову.

— Ты к Фроловым идешь сегодня? — спросил он, тоже щурясь на солнце.

— В смысле? — не понял я.

— А, ну ладно тогда! — мгновенно просиял Игорек и тотчас скрылся у себя в доме.

Недоумевая, что это такое только что было, я списал это на его специфическую натуру, вошел в помещение, где на кровати растянулся Наиль и, укрывшись старой курткой, сладко посапывал.

— Наиль, подъем, — тихо сказал я.

Он разлепил глаза и посмотрел на меня мутным ото сна взглядом.

— Что, уже? — скривился он и посмотрел на часы.

— Уже. Тетя Нина тебе там минтай приготовила, — хихикнул я. — Ждет.

С тяжелым вздохом Наиль поднялся и принялся надевать пиджак и брюки, которые снял, для того чтобы не помять.

— Не выспался, — хмуро буркнул он и зевнул.

— А что так? — сказал я. — Вроде же не поздно легли вчера.

— Да похрапываете вы, Сергей Николаевич, — со вздохом признался он.

— О как! — А я даже и не знал, что храплю.

И слова Наиля заставили меня задуматься. Теперь надо будет срочно заняться этим вопросом. Храп — это очень плохо, и причин у него может быть много: от возрастных изменений носоглотки до мягкого неба, которое со временем становится более рыхлым и теряет тонус, и до банального лишнего веса.

В любом случае ничего хорошего в этом нет. Иногда храп связан с тем, что во сне дыхательные пути частично перекрываются, человеку начинает не хватать воздуха, уровень кислорода падает, и организм вынужден резко «просыпаться», чтобы восстановить дыхание. Для сердца и сосудов такие ночные перегрузки тоже могут быть вредны.

Поэтому, если такая проблема появляется, ею лучше заняться и не пускать на самотек.

Раньше я как-то об этом не задумывался. Возможно, потому что в прошлой жизни у меня таких проблем не было, а в этой я все время спал один. Анечка не считается — потому что, по сути, мы тогда особо и не спали.

Я поблагодарил Наиля за то, что сообщил, и мы отправились обедать.

— Приятного аппетита! — расцвела улыбкой тетя Нина и наложила нам на тарелки кусочки пахучей рыбы с тушеными овощами.

Запах был божественным. Валера уже стоял возле своей миски и активно наяривал — ему тоже достался кусочек минтая. Пивасик крутился рядом, пытаясь периодически утянуть у Валеры особо лакомые кусочки, причем выбирал он не рыбу, а овощи, поэтому Валера не сопротивлялся.

Пока суслики алчно насыщались, мы тоже уселись к столу. Тетя Нина разложила еду и сказала:

— Э-э-эх, под такой минтай еще бы белого винишка жахнуть.

— Я за рулем, — торопливо спрыгнул Наиль. — И вообще не пью.

— А я тоже не буду, — сказал я. — Мне еще программу по диссертации надо доделать.

— Ну что нынче за мужики пошли, — вздохнула тетя Нина, но больше притворно. Я прекрасно знал, что она сама практически не пьет, потому что в таком возрасте куча болячек — эх! А так бы помаленьку под рыбку бахнули, потом бы спели про мохнатый шмель на душистый хмель… Красота…

Минтай оказался выше всяких похвал. Тетя Нина его притомила в сливочном масле, которое она называла «коровье», с овощами и какими-то секретными приправами, и он получился не сухим, а именно таким, как надо: сочным, насыщенным, тающим во рту и при этом совершенно не жирным. А кисловато-сладкий, чуть медовый, вкус овощей дополнял его специфический привкус. Я