Диверсант. Том 1 - Дмитрий Лим

— Это не твоё, Григорий.

— Не моё? — он заржал. — Стаська, ты чё, дурак? Сейчас тут всё ничьё! Немец идёт! День или два — и тут будут фрицы. Им твоё барахло по барабану, а мне жить надо. Своих кормить. У меня баба и трое мелких! Слышишь⁈

«Балабол, ты ищешь, чем поживиться, чтобы жопу свою спасти. Плевал ты на детей и свою женщину».

— У тебя есть работа, — я не сдвинулся с места. — А это — чужое.

— Какая работа⁈ — он сплюнул на землю. — Рынок разбомбили! Склады горят! Всё, Стаська, кончилась ваша советская власть. Теперь каждый сам за себя! Ты лучше беги, пока цел! Мальчишка ещё, успеешь в кустах отсидеться. А это… — он махнул рукой в сторону сарая, — мне нужнее.

Он развернулся, чтобы вернуться в сарай. И тут я увидел. У балки в сарае стояла дедова берданка. А рядом с ней — плотный свёрток с патронами. Гриша нашёл тайник.

Во мне вспыхнула холодная, расчётливая ярость. Без ружья я не выберусь из города. Если этот урод уйдёт с берданкой, я останусь с голыми руками. А без ружья я — мертвец.

— Верни ружьё, Гриша, — сказал я твёрже.

Он обернулся. Улыбка сползла с его лица. Он посмотрел на меня, на мою худую фигуру, и в его глазах зажёгся злой огонёк.

— А то что? — он чуть нагнулся и взял берданку. — Ты мне, Стаська, не указ. Не вояка ты и не боец. Что ты мне сделаешь?

— Верни ружьё, Гриша, — повторил я.

— Вали отсюда, пока я добрый, — прорычал он, направляя ствол мне в грудь. — Иначе пристрелю, как собаку. Мне терять нечего.

Моё тело, тело девятнадцатилетнего Станислава, задрожало. Инстинкт самосохранения заорал: «Беги!» Но разум… разум говорил со мной иначе!

Я видел всё! Дрожь в его руках, то, как он потел! Он стоит близко, ведёт себя ой как неуверенно! Он пьян! Он боится!

Но всё равно вполне себе может пальнуть. Тут ситуацию нужно решать иначе, хитрее… нужно пользоваться тем, что между нами очень маленькое расстояние.

Я опустил глаза, делая вид, что сдаюсь.

— Ладно, — пробормотал я. — Ладно, Гриша… ты прав. Я уйду.

Он расслабился. Ухмыльнулся. Опустил ствол на сантиметров пять-десять и мотнул головой, проговаривая:

— Вот и умничка…

Рука сама нырнула вниз. Пальцы впились в землю у порога, и я швырнул эту грязь ему прямо в рожу.

Гришка дёрнулся, зажмурился, инстинктивно мотнул башкой, но я получил то, что хотел! Он отвлёкся! И через мгновение я полетел на него!

Влетел ему в грудину всем своим весом. Плечом под дых!

Результат был приятным! Он очень тяжело крякнул, даже булькнул, как мне показалось! Берданку он отпустил, а сам бахнулся на землю. Ну, и я, собственно говоря, оказался на нём.

— Сучонок! — взвыл мародёр, и его грязные лапищи потянулись к моему горлу.

Ударить кулаком не было возможности, и я просто боднул его. Лбом прямо в переносицу. Со всей дури. Гадко хрустнуло, и тут же горячо брызнуло мне на лицо. Он заорал, хватка ослабла. Я вывернулся, съездил ему локтем под дых — он аж сжался и захрипел.

И тут краем глаза успел заметить: здоровенная его ручища шарит по земле. Я вскочил на ноги и поднял ногу, чтобы пяткой ударить в дыхалку, но не успел.

Он лягнулся, попал мне в бок. Было, конечно, больно, но терпимо.

И тут раздался выстрел.

Грохот был такой… что временно оглушило. В тесном пространстве он прозвучал как пушечный залп. Мы аж оба замерли. Каким-то макаром этот урод дотянулся и дёрнул спусковой крючок.

«Какого хрена ты берданку зарядил?»

Но ответ на этот вопрос мне был уже не нужен. Ибо пришло осознание: выстрел могли услышать. Кто угодно — от соседей до немцев, если они уже здесь. И времени не осталось, пора заканчивать.

Я моментально оказался рядом, ударил ногой в грудь, присел, схватил его за чёлку и с силой ударил затылком о землю. Раз. Ещё раз. Ещё и ещё… бил до тех пор, пока он не обмяк.

После тяжело поднялся. Адреналин, заполнивший молодое тело, никак не хотел меня отпускать. Ноги дрожали. Руки дрожали… но зато боли не было. Попытался успокоиться, разглядывая этого урода.

К слову, он был живой. Тяжело дышал, конечно, но был жив, не поднимался.

И что дальше? Убить?

Эта мысль пронеслась в голове и тут же исчезла. Я не палач. И даже здесь и сейчас я не стану его убивать. Он мусор, скотина, но не враг. Не фашист.

Я наклонился, пошарил в карманах его штанов. Вытащил нож. Обычный, кухонный, с костяной ручкой. Отложил в сторону: пригодится. Потом проверил пульс на шее. Бьётся. Сильно.

Перевернул его набок. Чтобы язык не запал, и он не захлебнулся собственной кровью из разбитого носа. Автоматическое движение, отработанное до рефлекса на уроках ОБЖ. Как укладывать бесчувственного.

— Счастливо оставаться, Гриша, — прохрипел я.

Поднял берданку, забрал свёрток с патронами, засунул его за пазуху и вдруг услышал шипение.

Дёрнулся, не сразу различив сам звук, машинально отметил, что ружьё-то у меня однозарядное, и, чтобы зарядить патрон в патронник, нужно проделать несколько движений. Если в сарае враг…

Фух… я просто переволновался.

В проёме сарая стоял взъерошенный Мурзик.

— Ну что, хвостатый, — я вытер кровь с разбитого кулака. — Погнали.

Обошёл котёнка, сорвал с гвоздя старую телогрейку деда. Зима будет холодной, я это знал. Сунул в карман кусок хлеба, который остался на столе после обыска Григория. Налил воды во фляжку.

Котёнка замотал в старую куртку и запихал в мешок с завязанными рукавами. Он не сопротивлялся. Только укусил меня за палец, когда я затягивал узел. Ружьё я решил всё-таки прикрыть: так же запихнул его в мешок, а вторым мешком закрыл ствол, затянул горловину.

А потом побежал…

Я нёсся сквозь город, который уже не горел, а тлел. Сумерки опускались быстро, а с ними приходила новая, более страшная реальность. Улицы опустели. Беженцы либо ушли на вокзал, либо попрятались по подвалам. Зато появились военные. Много военных. Отступающие, раненые, потерянные.

Я старался не попадаться им на глаза. Без документов, зато с берданкой! Спрятал её по-хитрому, не просто в два мешка, а ещё и поверх накинул старую телогрейку, стянул узел так, что и не поймёшь, что там ружьё. Но опыт всё равно подсказывал: в такие времена ничего не спасёт от проверки, как бы ты ни прятал свои вещи.

Поэтому пришлось пробираться переулками и заросшими дворами. Иногда даже нужно