Истории старого Дома продолжаются - Юлия Чернухина

Все самое неприятное было позади, и развеселая компания друзей телепортировалась прямо в библиотеку. Ворон, протерев рабочие очки, уже готов был рассказать очередную байку для любимых друзей.

– Я сегодня прочитал название твоей диссертации, Олег, ты уж извини за любопытство. И есть у меня на эту тему рассказ. С юмором, конечно. Итак, слушайте…

Байки старого Ворона: И на старуху бывает проруха

– Не подскажете, как пройти в библиотеку? – услышала она очень необычный для нашего времени вопрос. Сейчас и библиотек-то раз-два и обчелся. А уж как туда пройти…

Обернувшись, Нина Ивановна увидела интересного гражданина, будто он сошел с ленты черно-белого кино: невысокий, полный, одет в старомодный костюм; котелок на голове потряс воображение Нины Ивановны. В руках у него была тросточка, а черные тонкие усики закручивались кольцами. Под его пристальным взглядом небольших темных глаз с легким прищуром – мол, я все знаю, не отвертишься – и довольно наглой полуулыбки Нина Ивановна как-то смутилась, хотя ничего дурного за собой не замечала. Дело в том, что она действительно работала районным библиотекарем. И один бог знает, сколько ей пришлось приложить усилий, чтобы сохранить библиотеку в рабочем состоянии.

Пока добродушнейшая Нина Ивановна приходила в себя от потрясения, усатый встал в первую позицию, облокотившись на трость, и, весьма нагло рассматривая библиотекаршу, радостно-хамски заявил:

– Что, в молчанку играть будем или все-таки сознаемся? – И уж очень по-свойски ей подмигнул.

– Я, э-э-э… покажу, как вам пройти в библиотеку! – вдруг решилась Нина Ивановна и подумала: «Будь что будет. А посетителей и так немного!»

– Вот и славно, дорогуша, – как-то уж совсем фамильярно сказал незнакомец и почему-то еще раз подмигнул.

«Ну и дела творятся!..» – продолжала думать Нина Ивановна, уже направляясь ко входу в «свою» библиотеку, которая была рядом.

Нина Ивановна была дамой бальзаковского возраста, то есть ей было около тридцати семи лет. Внешность у нее – довольно интересной особы, с мягкими чертами лица и выразительными глазами. Красивые пепельно-русые волосы дополняли портрет. Когда она улыбалась, сразу становилось непонятно, почему она до сих пор не замужем и без детей. И почему решила прозябать в мало кому нужной библиотеке.

Дверь библиотеки была открыта, и Нина Ивановна впустила посетителя, который неторопливо осмотрелся и на вопрос: «Вам помочь?» – ответил, что его интересуют буквально все новинки двадцатого и двадцать первого веков, начиная от быта и заканчивая техническим прогрессом. Нина Ивановна удивилась, но виду не подала. Собрала подборку требуемых журналов (их оказалось немало) и выдала незнакомцу, предварительно оформив на него библиотечный формуляр.

Незнакомца звали Василий Петрович Забегов. Но, притом что он долго думал и неуверенно произносил свои Ф. И. О., Нина Ивановна предположила, что это вымышленное имя, и удивилась уже в который раз за день.

Пока новоявленный Василий Петрович шуршал журналами за читательским столом (читал он на удивление быстро), Нина Ивановна прошла вглубь библиотечных стеллажей, в небольшой закуток, служивший ей подсобкой. Там она сделала очень странную вещь. Переставив некоторые тома на ближайшем стеллаже в определенной последовательности, она открыла неприметную нишу в стене и достала небольшой прибор, похожий на планшет. Никаких клавиатур не было, лишь один сплошной экран. Нина Ивановна направила экран в сторону Василия Петровича, и там тотчас отобразилось нечто бесформенное, студнеобразное. Появилась надпись: «Неудачный экземпляр моделированной биомассы, с необученным псевдоинтеллектом, но со встроенной самообучающейся системой. Очень агрессивен, степень самозащиты сверхвысокая! При встрече в контакт не вступать, сообщить в Центр генетических исследований для немедленного уничтожения!»

Нина Ивановна, внедренный сотрудник Института развития искусственного интеллекта, строго следуя инструкции, сообщила в Центр. Через несколько минут тишину библиотеки нарушили шаги двух человек, похожих друг на друга как две капли воды. Нина Ивановна, или агент НИ321, сидела тихо и ждала развязки. Но вдруг в библиотеке раздался возмущенный голос Василия Петровича:

– Что за безобразие! Вы мне так все книги испортите! Прекратите сейчас же лить на меня эту вашу грязь! Я ученый, историк! Специализируюсь на связях и взаимодействии влияния прошлого на будущее!..

Вызванная подмога в виде двух молодых людей с изумлением смотрела на толстяка, который с возмущением вытирал спецраствор. Он должен был от него испариться. Но ничего не случилось. Тогда молодые люди направились к Нине Ивановне – за разъяснениями. И тут оказалось, что ее идентификатор (похожий на планшет) быстро разряжается и при низком заряде питающего устройства выдает неправильную информацию. Ничего не оставалось, кроме как принести извинения Василию Петровичу и, чтобы не компрометировать себя, тихо удалиться.

Агент НИ321 подошла к Василию Петровичу и спросила, все ли у него в порядке.

– О, теперь в полном! – разулыбался толстяк. – Я получил недостающие мне сведения для окончания абсолютной мимикрии. Катализатором послужил раствор, которым меня пытались убить.

С этими словами новейшая засекреченная модель генетически модулированного человека с самообучающимся искусственным интеллектом, которая представилась Василием Петровичем Забеговым, послав воздушный поцелуй, с улыбкой растворилась в воздухе перед замершей с открытым ртом Ниной Ивановной, агентом НИ321. К слову – уже устаревшей моделью искусственного интеллекта.

Глава 4. «Вихри враждебные веют над нами…»

Ворон сидел в любимом кресле за рабочим столом у печной трубы и размышлял над судьбой своих баек.

«Интересно, понравятся ли байки кому-нибудь, кроме моих? – размышлял Ворон. – Вот если их издать книгой, понравятся они людям? А то ведь как бывает: стараешься-стараешься, а в результате все ложится в стол. Нет ничего печальнее написанных произведений, которые валяются в столе никому не нужными, пылящимися кусками бумаги. Или затерянными на компьютере текстами. А потом, быть может, несколько десятков лет спустя, кто-то их находит, прочитывает и решает, что это самое выдающееся произведение из всех, что он читал. И это в лучшем случае. А в худшем – о них просто никто не узнает».

Так размышлял Ворон, думая о том, не напрасен ли его труд. Потом он сам себе сказал вслух:

– До тех пор пока мои самые близкие и родные, живущие в Доме, читают мои байки и они им нравятся, я буду писать! На том и порешим.

Договорившись с самим собой, Ворон успокоился.

Только он взял чистый лист бумаги, как с улицы раздался вопль. Ворон вылетел из Дома в сторону лаборатории, чтобы узнать, что происходит. Так вопить мог только Лева.

– Что у вас тут происходит? – спросил Ворон.

– Отрывкин пропал! – заорал Лева. – Мы тут