Чайный Мастер. Том 3 - Ярослав Мечников

— Подходил я к Волкам. Зорг сказал — пока Родник не открою, в ватагу не возьмёт. У него приказ такой, чтоб балласт за собой не таскать.

Я прислушался к себе и отставил чайник. Баланс поймал, вода взялась как надо, а в резерве…

[Резерв Родника: 57/120]

Пятьдесят семь. Неплохо. Резерв вырос уже на двадцать единиц за эти дни, пока я возился с заказом Нагии и постоянно гонял Циркуляцию. Раскачивается Родник, значит, и энергии становится больше.

— Значит, не к Волкам тебя надо пристраивать, а хотя бы к тем же Черепахам. Они, вроде, берут таких, как ты. Или у тебя есть другие идеи? — я поставил на новый глянцевый поднос чайник и пару пиал.

— Я с Рованом говорил вчера, — Минк поднял на меня глаза. — Но он тоже отказал. Может, ты с ним поговоришь? Тебя-то он слушает, будто равного.

Я вздохнул, понимая, что просто так Рован на это не пойдёт.

— Ладно, пошли.

В зале было тихо и почти пусто. Поодаль от стены пара возчиков цедила самый простой чай, который заварил им Марвин. За стойкой хозяйничала Лира. Она расставляла по полкам готовые сборы, что насушил старик, и ровным, аккуратным почерком подписывала к каждому дощечку с помощью своей кисти, чтобы гость мог сам разглядеть, что берёт. Этим я собирался заняться сам, но Лира, которая последние дни, на удивление, держалась бодро, настояла, что справится, а спорить с ней было себе дороже. Это я уже знал.

Рован сидел за центральным столом и, подперев голову рукой, откровенно любовался уже не девочкой, а девушкой — щёки Лиры порозовели, волосы распущены. Она, заметив это, только фыркала и демонстративно отворачивалась, но я видел, как уголки её губ едва заметно изгибались в подобии улыбки.

— Окстись, торгаш, — сказал я с улыбкой, ставя поднос перед ним. — Тебе сколько лет-то?

— Не сильно больше твоего, мастер, — он осклабился, не сводя глаз с Лиры.

Минк, заметив этот обмен взглядами, вдруг набычился, покраснел и уселся прямо напротив Рована, загораживая ему весь вид.

— Нет, ты для неё слишком стар, — я покачал головой, присаживаясь рядом и разливая чай.

Сам я пить не стал — с утра уже выпил «Чай тишины», и перебивать его эффект бодрящим сбором было бы глупо, особенно когда Ищейки могут бродить где-то неподалёку или вовсе зайти «на чай».

— Да не пыхти ты так, Минк, — Рован добродушно усмехнулся и, подмигнув парню, тихо добавил: — Не стану я твою любовь уводить, мне и своих забот хватает.

Минк вспыхнул ещё сильнее, хотел что-то выкрикнуть, но Рован перебил его:

— Ты чего-то бледный, Тинг, — вдруг произнёс Рован, уставившись на меня. — Не досыпаешь, что ли?

Я, постучав пальцем по столу, отмахнулся:

— Ерунда, просто работы много, — потом подался вперёд и произнёс: — Ты лучше скажи, почему парня в ученики брать не хочешь? У него дар на потоки Дыхания отличный, он Лес чует не хуже твоего.

Рован, как раз делавший глоток чая, поперхнулся, закашлялся и уставился на меня так, будто я предложил ему бесплатно отдать всю свою корзину с травами.

— Когда это я обещал, что возьму его? — спросил он уже без всяких шуток, и голос его стал жёстким.

— Не обещал, но ведь можешь, — я не отводил взгляда. — Тебе помощник в Лесу не помешает, а ему опытный наставник. Хороший обмен.

— Нет, не могу, — он со стуком поставил пиалу на стол.

— Но почему, Рован? — подал голос Минк, и сейчас он выглядел совсем не как подросток, а как человек, который борется за своё будущее. — У меня дар есть, я выносливый, ты сам в этом на днях убедился. И даже друга своего вспоминал, мол, он такой же был.

Я отметил про себя, что про друга они говорили без меня. Стало быть, они и без меня где-то толковали, и не раз. Рован выпил пиалу залпом, потребовал добавки и замолчал, глядя в пустоту.

— Был, — глухо обронил он. — В том-то и дело, что был.

Я подлил ему чаю и подумал — уж не тот ли это друг, что умер от Трещины, и ради которого Рован вообще полез в алхимию? Но спрашивать не стал, здесь и без слов всё было понятно.

— Я травы могу таскать, — продолжал упрашивать Минк. — Весь день по Лесу ходить буду, мне не привыкать. Я уже Первую Границу знаю неплохо, и тетрадь Марвина учу…

Рован слушал его, медленно потягивая чай, и на лице его не отражалось ровным счётом ничего.

— Всё так, — наконец сказал он. — Задатки у тебя отличные, и ватажник из тебя выйдет добрый, а там, глядишь, и Следопыт.

— Тогда в чём загвоздка? — вмешался я. — Возьми парня в ученики. Тебе ж по пути: пока до Второй Границы идёшь — где б она ни оказалась после последнего Сдвига, — он у тебя учится, а дальше вы разошлись, ты своей дорогой, он своей. Так несколько раз в неделю — и считай, что чай у меня ты берёшь вполовину дешевле. А то и новый рецепт покажу, ты ведь давно просил.

Рован неожиданно нахмурился. Долго молчал. Пока Минк прожигал его спрашивающим взглядом, я успел отсчитать про себя добрую минуту, глядя, как здоровяк крутит в пальцах пустую пиалу.

— Нет, — сказал он наконец. — И дело даже не в том, что я в основном по Второй Границе хожу, где тебе, Минк, опасно будет. Дело в том, что я алхимик. Не ватажник. Мне ученика по своей части искать надо, если уж искать.

— Рован. — Я посмотрел ему прямо в лицо. — Ты любому из этих ватажников, — я кивнул на улицу, где Марвин всё ещё распекал ватажников, — фору дашь. И в Лесу, и в бою.

— Нет, — снова качнул он головой. И что-то в этом коротком «нет» было такое, что я умолк.

Не про алхимию оно было, это «нет». И не про Вторую Границу. Оно было про того друга, которого у него забрала Трещина, и про то, что Рован, похоже, зарёкся в чём-то.

Мне и самому это было знакомо. Многие так отказываются от всего, и от людей тоже, чтоб больше ни к кому не привязываться. Я таким не был. У меня