Фантастика 2025-196 - Кирилл Станиславович Бенедиктов

сам Иеремия Смит, и, хотя второго такого лидера у движения так и не появилось, созданная Смитом политическая машина постепенно набирала обороты, методично воплощая в жизнь все рожденные его больным воображением проекты. Истребительные отряды, оправившись после полученного в Куала-Лумпуре удара, довольно быстро восстановили свою численность (это было несложно, принимая во внимание количество способных молодых людей, не попавших в национальные квоты и предпочитавших тяжелую жизнь солдата отправке в лагеря за Стеной) и провели целый ряд успешных операций на территории противника – в горах Ливана, в странах Африканского Рога, в Колумбии и в долине Уссури. Служба генетического контроля временно смягчила требования к чистоте генотипа, а Совет Наций расширил квоты некоторых этнических групп, что позволило Белому Возрождению найти себе союзников – пусть даже корыстных и ненадежных – в тех странах, где традиционно сочувствовали борьбе Подполья с Прекрасным Новым Миром. С тех пор Подполье больше защищалось, чем нападало, а такая война не могла длиться вечно.

«Неужели все было напрасно? Неужели огненное жертвоприношение Куала-Лумпура оказалось бессмысленным? Кровь погибших в тот день – на моих руках, и Иеремия Смит тут ни при чем. Хьюстонский Пророк умер, а я еще жив. И отвечать за тысячи погубленных жизней придется мне, а не ему.

Ты не должен так много думать об этом, – сказал себе Басманов. – Эти мысли делают тебя слабым. Они сродни предательству, а предательство может одолеть и мужество, и стойкость. Мы проиграли слишком много сражений, чтобы позволить себе слабость накануне последней битвы».

Битвы, в которой Подполье смогло выставить против вышедшего во всей своей силе и славе Прекрасного Нового Мира одиннадцать оставшихся у него солдат. Старый мир, поверженный и растоптанный колоссом Белого Возрождения, не представлял более никакой опасности для возникшей на его руинах новой хищной цивилизации. Одиннадцать бойцов не значили ничего – им противостояли десятки тысяч хорошо обученных профессионалов, к услугам которых были спутниковые системы слежения, армады летающих роботов, новейшие разновидности оружия, неограниченное финансирование наконец. К тому же десять террористов, весь личный состав группы «Зет», не считая ее командира, находились сейчас довольно далеко от Басманова.

«Значительно ближе к цели, чем я, – подумал Басманов. – Но без меня они не могут ничего. Главная слабость нашего плана в том, что десять лучших бойцов Подполья будут абсолютно беспомощны до тех пор, пока я до них не доберусь. Если доберусь. Мы можем угрожать Прекрасному Новому Миру не больше, чем муравей, заползший мне на ботинок, может пугать меня своим ядовитым укусом. Смех да и только. Карманный Армагеддон».

Но смешно или нет, а это их последний шанс. Владу нужно было во что бы то ни стало выиграть сегодняшнее сражение – тогда, возможно, ему удастся выполнить и основную свою задачу – остановить набирающую обороты махину Белого Возрождения, спасти согнанных за Стену людей и, возможно, увидеть своими глазами, как Прекрасный Новый Мир захлебывается в собственной крови.

Он собирался уничтожить объект «Толлан».

В одиночку это было невозможно. Но для Влада Басманова уже давно не существовало ничего невозможного.

Двадцать три года назад в доках Сан-Франциско его убивала портовая шпана. Малолетние бандиты, негры, пуэрториканцы, азиаты – интернациональная свора. Басманову было тринадцать. Он уже кое-что умел: отец учил его простейшим трюкам с трех лет, и против одиночек, пусть даже полицейских или солдат, это срабатывало. Но тут на его пути оказалась именно свора: пятнадцать-двадцать ублюдков обоего пола от десяти до восемнадцати лет. У них были цепи, ножи и обрезки металлических труб. А у него не было ничего. Но он очень хотел жить.

Он прыгнул на главаря – хотя, по правде сказать, ему некогда было разбираться в их иерархии. Просто этот выглядел старше и сильнее прочих. Басманов, который в тринадцать лет был худющим костлявым шкетом, вцепился руками в его кожаную куртку и, не обращая внимания на полоснувший по ребрам нож, перехватил зубами тощее серое горло. Затем рванулся, изо всех сил сжимая челюсти, и в лицо ему ударил теплый соленый фонтан. Когда тело главаря медленно сползло к его ногам, он поднял голову к темному небу и завыл. Свора забыла, что у нее есть ножи и цепи, забыла, что соотношение сил составляет двадцать к одному; она забыла обо всем, потому что увидела радостную смерть, которая прыгала на костях поверженного врага и готова была коснуться каждого из них. Он выл еще долго, но слушать его было уже некому – бетонная площадка, зажатая между морем и стеной терминала, опустела мгновенно.

Так он выжил в первый раз. Потом ему не раз приходилось выживать там, где не выжил бы никто другой. Но он уже знал, что невозможного не существует.

Сейчас он ждал, и это ожидание выматывало сильнее, чем тысячекилометровый путь, который он проделал для того, чтобы попасть сюда, в зону Ближнего периметра объекта «Толлан». Бесконечный, тяжелый, изнурительный путь через горы, пустыни и степи, через вымершие города, через обезлюдевшие долины и полные скрытых опасностей подземные туннели, путь, отнявший у него два месяца и почти все силы, казался теперь пустяковой прогулкой в сравнении с несколькими часами напряженного ожидания в узкой подземной норе.

«Они должны прилететь, они обязательно должны прилететь. Приманка сработает, и они заглотят ее, как форель заглатывает насаженную на крючок муху. Они прилетят, и тогда наступит время последней схватки. Схватки, которая решит судьбу человечества».

Лежащий в сырой подземной норе человек улыбнулся. Он представил, как его челюсти смыкаются на горле Прекрасного Нового Мира.

Он все еще был жив.

ДЕВЯТКА ПЕРВАЯ

Для защиты примени кожу желтой коровы

1. ДЖЕЙМС КИ-БРАС, КРЫСОЛОВ

Сеул, протекторат Корея,

26 октября 2053 г.

С шестисотметровой высоты Сеул выглядел диковинным лесом стеклянных кристаллов, переплетенных серыми лианами многоярусных хайвэев. Пилот, явно стремясь произвести впечатление, бросал вингер боком в узкие ущелья между небоскребами, а затем резко взмывал вверх, ловя воздушный поток. Больше всего это походило на русские горки: в глазах сверкало от бесчисленных дробящихся в окнах высоток солнечных бликов, рев улиц, ударявший в уши по мере приближения к нижней точке дуги, почти молниеносно сменялся в апогее ватной тишиной необычайно синего для осени неба. Ки-Брас, любивший Сеул, предпочел бы вести вингер сам: можно было бы скользнуть над гладью реки Хон-Ган, сделать петлю над парком Далонг, полюбоваться на дворцы Тонсугун. Но тогда нужно было бы регистрироваться в системе воздушного контроля, вводить свой код, совершать массу излишних и потенциально опасных