Фантастика 2026-42 - Соня Марей

не сравнимое по силе и мощности. Я был един со стихией, я слышал ее голос у себя в голове, слышал разочарованный скрежет и звон металла, которому не дали напиться крови.

Сегодня лестрийцы и искатели лишились своего оружия.

Глава 40. Испытание богини

Рамона

Я долго не могла сориентироваться. Вокруг плавали клочья багрового тумана, ввысь поднимались стены из осколков кровавого камня. В каждом из них отражались картины прошлого и настоящего. Пугающие, неясные, а порой откровенно безумные.

Меня охватило то же чувство, что и при входе в пещеру. Истоки его были понятны – здесь покоилось древнее и неподвластное человеческому пониманию существо, оно вселяло потусторонний трепет и страх даже в птиц и зверей. Поэтому снаружи было так тихо, а люди всегда избегали Ущелья Забытых.

Я спешно отвернулась, чтобы не смотреть в отражения минувшего. Боялась, что ненароком могу подглядеть, что творится сейчас наверху.

В груди заныло от боли и осознания своей слабости. Что я могу предложить или противопоставить древнему божеству? Только свою жизнь. Но делать это мне абсолютно не хотелось. Особенно тогда, когда я узнала, что стану матерью. Поэтому оставалась крохотная надежда на то, что я сумею договориться.

Внезапно каменный пол под ногами тряхнуло, он пошел волной, а я налетела спиной на стену. Что же такое! И вдруг…

Сквозь закрытые веки я узрела то, что творилось снаружи. Как будто осколки-зеркала впились в мой разум и заставили смотреть. Я видела искателей, которые шли на лестрийцев. Утратив страх, они защищали свой дом так, как умели. А воинам лорда Брейгара оставалось лишь бороться за свою жизнь с разъяренными детьми гор.

Я видела, как по земле ползут глубокие трещины, как люди бегут, забывая о распрях. Страх гнал их, как диких зверей.

А еще я видела Ренна. Он застыл над пропастью, глядя сверху вниз на своего отца. Лорд Брейгар из последних сил цеплялся за камни, но Ренн был непоколебим. Лицо его превратилось в маску с сурово поджатыми губами и сведенными бровями, глаза утратили жизнь и свет. Даже отсюда я чувствовала его боль.

Замотав головой, чтобы прогнать, стряхнуть липшие ко мне видения, я побежала вперед. Не зная, куда и зачем – ноги сами несли прочь. Долго ничего вокруг не менялось, плотный туман стелился по земле.

В этом странном месте силы быстро покинули меня. Нога попала в трещину – я упала, больно ушибив колено. Предательские слезы вскипели на ресницах, в груди заклокотало сбитое дыхание.

– Вот ты и пришла, Рамона.

Голос прозвучал у меня в голове. Он был глубоким, бархатистым, пробирающим до мурашек. Я вскинула голову: прямо передо мной возвышалась каменная пластина, похожая на зеркало, с обеих сторон впаянная в сростки длинных алых кристаллов.

Ее ведь здесь не было, я точно помню! Она появилась только что!

Подобравшись, я встала на ноги. С замиранием сердца приблизилась. Алые глубины манили заглянуть в них.

Туман расступился, хотя не было даже слабого ветерка. Здесь, в этом безветрии и безмолвии, остановилось само время.

Из отражения на меня глядела… я сама.

– Присядь. Ты устала, дитя.

От неожиданности я дернулась назад и неуклюже плюхнулась на выросший прямо из земли камень. Это отражение! Оно говорило со мной! И жило совершенно самостоятельной жизнью.

– Матерь? Ты? – спросила, обмирая и чувствуя, как холодеют пальцы.

– Я могу принимать любое обличье. Не бойся меня, Рамона.

Легко сказать, не бойся. Впервые в жизни я разговаривала с древним божеством. Все мысли и слова, что собиралась сказать, перепутались в голове. В глубине души я предполагала, что встречу здесь Матерь Гор, древо – это ее тело и душа, но что попросить, что произнести теперь?

Ужасно непривычно было видеть собственное лицо, смотрящее на меня со снисходительной улыбкой. У него была совершенно чужеродная мимика. Это что, богиня так шутить изволит?

– Ты не побоялась пройти сквозь врата в самую суть божественного древа, – продолжала она. – Какие у тебя цели? Ты хотела остаться со мной навеки и обрести бессмертие?

Она задавала мне вопросы, но я чувствовала, что Матерь Гор и сама все знает. Просто проверяет меня, испытывает.

– Нет, Матерь. Бессмертие мне не нужно, – я помотала головой. – Если позволите, у меня будет к вам просьба.

С этими словами я упала на колени и прижала ладони к груди. Пока богиня не успела возразить, и пока я сама не лишилась чувств от страха и охватившего тело трепета, зашептала скороговоркой:

– Пожалуйста, Матерь Гор, останови то безумие, что творится наверху!

Перед мысленным взором вспыхивали страшные картины, а сердце болело за Ренна. Но чутье подсказывало – мой лестриец жив.

Пока еще жив.

– Все это так ужасно, так страшно!

– Не я его устроила, так почему я должна останавливать? Всю свою историю люди пытаются уничтожить друг друга, от этого не уйти.

Я похолодела, когда это услышала. Слезы были готовы брызнуть из глаз, атмосфера этого места давила, показывая, какая я на самом деле песчинка, незначительная деталь. Просяное зернышко по сравнению с древней силой.

– Я создала искателей, позволила жить своим умом. Я дала им Дар, инструмент, силу камней и металлов, посылала пророчества, в конце концов…

– Но тогда к чему были эти ритуалы, жертвы? – прервала я, обмирая от собственной наглости. Хоть богиня и выглядела доброй Матерью, я знала – с богами шутить нельзя. – Матушка Этера отнимала части душ у жриц и жертвовала на алтаре вам.

– Разве я просила об этом Верховную жрицу? Она сама так решила, думая, что творит благие дела.

Я вдохнула и медленно выдохнула. Вспомнилось, что она говорила про Горта, про Лаару… Дрожь побежала по спине.

– Так что же, она…

– Она истово служила мне много лет, – богиня повела рукой, показывая куда-то вверх, в переплетенье каменных лоз. – Но наделала много ошибок. А теперь обрела покой в моих чертогах.

Все-таки матушка Этера мертва. Я была зла на нее, но в то же время жалела эту женщину. Я знала ее с самого детства, долгое и близкое общение с ней оставило отпечаток на моем характере.

А теперь ее душа здесь. Растворилась в самой сути гор.

– Это она направила тебя ко мне?

Я кивнула. Богиня жестом велела подняться, и ослушаться я не посмела.

– Она сказала, что, войдя в эти врата, я смогу вечно защищать Антрим, – говорила, а у самой горло сжималось. Вот сейчас она скажет, что оставляет меня здесь навечно…

Нет! Рука непроизвольно коснулась живота. Так делают все женщины, когда узнают, что носят