Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

Немецкая пехота пошла вперед под ураганным огнем бельгийских пулеметов. Форты не молчали — их тяжелые орудия били по дальним подступам. Атака захлебнулась.

— Что за черт! — ругался фон Бюлов. — Эти бельгийцы что, с ума сошли? Их же сотрут в порошок!

— Они выполняют приказ, генерал, — ответил адъютант.

Немцы подтянули тяжелую артиллерию — 420-мм мортиры типа «Большая Берта». Чудовищные орудия, стреляющие снарядами весом в тонну. Они могли пробить любую бетонную крышу.

12 августа «Берты» открыли огонь. Снаряды падали на форты, разнося их в щебенку. Бельгийские солдаты задыхались в дыму, сходили с ума от грохота, но держались.

Генерал Леман сидел в форте Лонсен, заваленном обломками, и писал донесение:

"Мы держимся. Но силы неравны. Немцы разрушают один форт за другим. Скоро падет последний".

16 августа пал форт Лонсен. Лемана нашли без сознания под обломками. Он выжил.

Льеж пал, но задержал немцев на 12 дней. Драгоценных дней, которые дали Франции время подтянуть резервы.

Сцена 17. Лувен, 19 августа

Немцы шли через Бельгию, оставляя за собой выжженную землю. В городе Лувен они устроили резню. Заподозрив жителей в стрельбе по солдатам (ложь, конечно), немецкие офицеры приказали сжечь город.

Солдаты врывались в дома, вытаскивали людей, расстреливали на улицах. Горела знаменитая библиотека с тысячами средневековых рукописей. Горели церкви, школы, больницы.

— Зачем вы это делаете? — спросил немецкого офицера бельгийский священник.

— Чтобы вы запомнили, — ответил тот. — Чтобы боялись.

Священника расстреляли тут же.

Весть о зверствах в Бельгии облетела мир. Английские газеты печатали фотографии сожженных городов, рассказы очевидцев. Общественное мнение в Британии качнулось в сторону войны.

Но кабинет еще колебался.

---

Часть 6. Англия колеблется

Сцена 18. Лондон, Даунинг-стрит, 4 августа

Премьер-министр Асквит собрал кабинет. Министры спорили до хрипоты.

— Мы обязаны вступиться за Бельгию! — кричал Ллойд Джордж. — Ее нейтралитет гарантирован нами!

— Бельгия — это не наша война, — возражал министр по делам Индии. — Пусть французы и немцы решают свои проблемы.

— А если немцы захватят Францию? — вмешался Черчилль, молодой первый лорд Адмиралтейства. — Они выйдут к Ла-Маншу, и тогда...

— Тогда мы будем воевать, но на своей территории, — отрезали противники войны.

— А что говорят наши обязательства? — спросил Асквит.

— Обязательства — это бумажки, — фыркнул министр торговли. — Главное — интересы.

Спор длился весь день. Вечером пришло известие о зверствах в Лувене. Газеты вышли с заголовками: "Немецкие варвары!", "Сожженная Бельгия!", "Зверства гуннов!".

— Общественное мнение требует войны, — сказал Асквит. — Если мы не объявим войну, нас сметут.

— Но мы не готовы! — возражали противники.

— Никто не готов, — вздохнул премьер. — Но выбора нет.

Сцена 19. Лондон, 5 августа, утро

Сэр Эдвард Грей, министр иностранных дел, стоял у окна в своем кабинете и смотрел на Темзу. Вода была серой, небо серым, настроение — серым.