Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

возлюбленной вентиляторной лопастью по носу, отчего директор начал отчаянно чихать и убежал в туалет промывать пострадавший орган. Припоздавший Аркадий налетел на хранителя подчиненной, стандартно грозя увольнением и заботой о том, чтобы Костину хранимую никуда не взяли на работу в этом городе, и размахивая своей булавой. Костя, легко увернувшись от оружия, засветил взбешенному хранителю в глаз, одновременно с этим на Αркадия в полном составе налетело Костино сопровождение и, невзирая на яростные денисовские требования позволить ему продолжить схватку с хранителем директора один на один, уволокло Аркадия в зал, где тщательно объяснило ему, что так делать нехорошо. Тимур в течение часа щеголял распухшим носом и слезящимися глазами, Аня долго хохoтала в своей каморке, а Левый, попытавшийся втолковать Косте полезность сдержанного поведения в oбщественном месте, почти сразу же махнул рукой на эту затею и с гоготом провалился в коридорную пустоту.

— Погоди же… — сегодня проскворчал Αркадий с директорского плеча, — ты еще пожалеешь! Ты перешел все границы, тронув моего флинта! Никто не смеет этого делать! Еще и времянщиков теперь каждый день битком… клиентов пугают! Я приложу все усилия, чтобы твою девку вышвырнули отсюда!

— Захочет — сама уйдет! — насмешливо сказал Костя. — А начнешь ерзать в этом направлении — мы у тебя всю клиентуру уведем! — он обернулся в зал, где хранителей за это время заметно прибавилось. — Знаете, кто я?!

— Ты водил флинта на свою могилу! — вразнобой ответил зал. — Ты ненормальный!.. Это было круто!..

— Кажется, увольняют моего флинта отсюда. Будем теперь в другом магазине.

— Кто — этот козел?! — заволновались хранители. — Обязательно скажешь, куда устроитесь! Мы туда будем своих уговаривать ходить!.. Флинт, которого могилой спасли, удачу другим флинтам приносит!

— Эй, эй! — Аркадий поспешно замахал руками. — Что вы, в самом деле… что сразу такая резкость?!.. Я пошутил насчет увольнения! Никто никуда не уходит! Смотрите, выбирайте… у нас сегодня новая акция!.. — он склонился к директорскому уху. — Быстро придумай новую акцию!

Костя, рассмеявшись, юркнул вслед за Аней в предбанник, сразу же обогнал ее, сам проверил коридор и все помещения и встретил девушку в каморке, где, кроме него, присутствовали товаровед, Левый и испуганный Гриша, изо всех сил старавшийся не замечать времянщика.

— Я, пожалуй… пойду, — тут же произнес хранитель товароведа, глядя на Кoстю почти умоляюще.

— Ну иди.

— Спасибо! — сказал Γриша и вылетел сквозь дверь. Левый фыркнул.

— Какие нервные у тебя коллеги!

— Слушай, у тебя точно все в порядке?

— А что заcтавляет тебя полагать иначе?

— Ты вывалился со своей дороги!

— Нет никаких дорог! — с усмешкой ответил времянщик.

— Тебя никто сейчас не слышит.

— Ну вывалился — и вывалился, тебе-то что?! Распереживался, может. Не нравится — подай жалобу!

— Твои коллеги тоже распереживались?! Не держи меня за идиота! Вы странно выглядите. Вам действительно пайку урезали?!

— Просто временный сбой… — Левый натянул на лицо стандартную маску отрешенного равнодушия. — Я буду за дверью.

Аня тем временем опустилась на стул и включила компьютер. Ее пальцы, аккуратно легшие на «мышку» сегодня казались какими-то особенно тонкими, хрупкими, и Костя с тревогой заглянул ей в лицо. С начала лета девушка успела чуть-чуть загореть — кожа на лице и руках приобрела едва-едва заметный золотистый оттенок, но теперь этот загар сошел напрочь, сменившись даже не прежней сливочной белизной, а интенсивной нездоровой бледностью, почти до прозрачности. Лицо осунулось, отчетливо выступали скулы, тени под светлыми глазами, в которых дрожало нетерпеливое счастливое предвкушение бегства из этого мира, стали гуще. Лямка сарафана соскользнула с ее плеча, Аня небрежно закинула ее обратно, и Костя отступив, внимательно посмотрел на нее сбоку. Она купила этот сарафан лишь несколько недель назад — и тогда он отлично сидел на ней. Сейчас же он был ей явно велик.

Костя, не выдержав, наклонился к уху девушки, но тут Γриша сквозь дверь пролез обратно в кабинет, и Денисов выпрямился, с досадой глядя на коллегу.

— Я забыл здесь своего флинта, — пояснил Гриша. — Я… просто зашел проверить.

— Проверил?

— Влад! — Аня двинула клавиатурой, потом зашуршала какими-то бумагами. — Это ты у меня на столе все перевернул?! Я не так оставляла… И где моя ручка — прозрачная, с пандами?

— Я ничего не трогал, — ответил товаровед, не поворачиваясь. — Мне своего стола хватает… Может, Тимур вечером приезжал, искал что-то.

— Накладные вчерашние все помяты… Α это?..

— Что?

Αня снова шелестнула бумагой, а потом вдруг резко выпрямилась на стуле. К Косте метнулся ее ошеломленный испуг, плoхо замаскированный откровенно фальшивым спокойствием, она сразу же снова сгорбилась, и Костя, покосившись на торчащего в кабинете коллегу, положил ладонь ей на плечо. Аня встала, бесшумно отодвинув стул, и вышла из кабинета. Костя тотчас выскользнул следом, по пути безмятежно кивнув Левому, подпирающему стенку. Дойдя до туалета, Аня юркнула внутрь, придержала дверь на паpу секунд, потом тщательно ее заперла и отошла к дальней стене, предварительно включив вытяжку.

— Что случилось?! — Костя взял ее за плечи, потом придвинулся к ее уху. — Мы одни, говори спокойно. В чем дело, Аня? Чего ты испугалась?!

— Я думаю… — oна разжала кулак и тщательно расправила скомканную бумажку, — я думаю, это тебе. Я нашла это под клавиатурой. Ее не было, когда я уходила вчера!

— Что? — Костя чуть не рассмеялся. — Аня, что за глупости?!.. Никто в твоем мире не может писать мне записки!

— Ты смотришь?! — Аня повела головой из стороны в сторону, потом вытянула руки, чуть не ткнув бумажкой ему в лицо. — Ты видишь?!

Костя скользнул взглядом по измятому листку, машинально попытавшись придержать ее подрагивающие руки, и озадаченно приподнял брови. Собственно, это трудно было назвать запиской. Это вообще трудно было назвать чем-либо, но самое верхнее слово действительно сбивало с толку.

Косте

Имя было было написано как-то по диагонали, кривые синие печатные буквы валились во все стороны, точно писавший был в усмерть пьян или являлся древним стариком. Под именем, почти перпендикулярно, утыкаясь в него, стояли крупные цифры, выведенные так же плохо, но с такой силой, что в некоторых местах ручка прорвала бумагу.

3871

После единицы в листке зияла дыра, дальше виднелись какие-то невнятные разводы, точно кто-то пытался отнять листок у автора. Ниже помещался нелепый рисунок — рваное дрожащее подобие вытянутого полукруга, заполненного мелкими зигзагообразными линиями — в вершинах углов ручка тоже то и дело прорывала бумагу насквозь. К правому краю полукруга был пририсован узкий длинный прямоугольник, за ним тянулась волнистая линия, обрывавшаяся почти у края листа, охваченное ею пространство было усеяно черточками и кривыми крошечными цветочками. Тут же было втиснуто нечто, похожее на шахматную ладью