Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

— Пи! — ответил бурундук и, пока прятал куда-то билет, уронил на арену свой полуметровый орех. Грохнуло так, как будто орешек весил не меньше пары центнеров.

— Какой беспокойный сегодня у нас зритель. — проговорил ведущий. — Но цирк такое место, которое создано для всех, поскольку мы живём, чтоб дарить радость своим зрителям. Итак, встречайте! Творческий коллектив цирковой труппы нашего славного города!

Под звуки оркестра по периметру цирковой арены выстроились готовые к выступлению артисты, которые поклонились зрителям, и под аплодисменты большая их часть вернулась за кулисы.

Первыми выступали жонглёры, создавая атмосферу праздника. Воздух наполнился летающими предметами, которые порхали между руками артистов под приятную живую музыку. К обычным жонглёрам прибавились их коллеги на ходулях, неожиданно появились горящие кегли, и свет практически полностью погас, лишь пламя на перелетающих из рук в руки снарядах притягивало к себе всё внимание.

Через пару минут оно иссякло, на арене снова вспыхнул свет, и под аплодисметы жонглёры скрываются за кулисами.

— Пи! — разрывает атмосферу выкрик бурундука.

— Ну, что опять стряслось? — спрашивает у бурундука директор.

— Пи-пи-пи! — пищит зверь, выскочив на сцену, начинает жонглировать десятком орехов.

— Ты тоже так умеешь?

— Пи! — отвечает бурундук.

— Ну, иди, поглажу. — подзывает к себе зверька ведущий, и тот, бросив орехи вращаться сами по себе, подбегает за порцией похвалы.

— Хороший мальчик! — наглаживает его мужчина, косясь на продолжающие вращаться в воздухе орехи, а трибуны не скупятся на аплодисменты. — Ну, иди на место, а у нас следующий номер!

Собрав орехи, бурундук исчезает в тенях, уступая арену дрессированным медведям с велосипедами и их дрессировщикам.

— Встречайте, наши четырёхлапые артисты, Маня и Ваня, под руководством заслуженных артистов республики Любавы и Архипа Томиных!

Мишки сделали пару кругов на велосипедах, побалансировали на качающихся на цилиндрах площадках и, сорвав аплодисменты, исчезли за кулисами.

— Пи! — снова раздался голос бурундука.

— Ну, что опять? Ты и так умеешь? — спросил ведущий.

Бурундук начал показывать пантомиму. Его лапа прошлась по обводам невидимого мотоцикла, потом он, пикая свистулькой, подкачал у него колёса, завёл двигатель, подрегулировал обороты, сел и поехал. Несколько кругов, пока ассистенты убирали медвежий реквизит, а потом заезд внутри невидимого шара диаметром восемь метров.

— Вот это они у себя там в лесу развлекаются… — прокомментировал выступление ведущий и под шквал аплодисментов выдал порцию ласки пушистому артисту.

Новый номер, и под куполом появились воздушные гимнасты, и зал периодически ахал при особо опасных перелётах.

Снова бурные аплодисменты, и снова на сцене появляется бурундук, который начинает крутить в воздухе пируэты и минут через пять летит вниз как профессиональный парашютист. Падание из-под купола на арену поднимает клубы пыли.

— О, нет… — тихо говорит ведущий, словно не верит в смерть отважного пушистика, а зверёк встаёт, встряхивается и надевает на шею вырезанное из жести сердце, которое обычно получают десантники при раскрытии парашюта на сверхмалых высотах.

— Петунин! Петунин! — раздаётся крик с трибун, и на сцену выбегает офицер с погонами подполковника и боевыми наградами на груди. — Петунин, это ведь ты?! — замирает он на пару мгновений в нерешительности.

Вытянувшись по стойке смирно, бурундук отдал ему воинское приветствие, и подполковник Холст сгребает его в свои объятия.

— Нашёлся, бродяга… — выплёскивая свою радость, проговорил офицер. — Извините, товарищи, это дважды герой республики Петунин Даниил Андреевич. Мы его больше года искали, а он тут, в цирке прячется!

Статей в газетах, видимо, было много, поэтому овации захлестнули зрителей, и Глеб был рад, что его лицо сейчас скрывает маска. Не ожидал он от людей такого отклика, ведь ни в горсовете, ни в милиции никто так и не интересовался им как человеком и участником боевых действий.

— Антон Мирович, после выступления встретимся. — Проговорил Сполох, и офицер, извинившись перед зрителями, вернулся на своё место.

Проморгавшись после фотовспышек, Глеб тоже вернулся на место. Можно было продолжать выступление, но ведущий никак не мог прийти в себя.

— Надо же… У нас в коллективе дважды герой республики, а мы и не знали! Предлагаю почтить память всех, кто не вернулся с полей войны минутой молчания. — проговорил он, и под куполом цирка воцарилась тишина.

Зрители в зале поднялись, артисты тоже поспешили из-за кулис, а потом выступление продолжилось.

***

Ветер трепал волосы на голове, а глаза снова безотрывно смотрели на пламя вечного огня. Он стоял тут, на высоте двести один, уже минут сорок и не мог оторвать своего взгляда от этого пламени. Из-за спины вышла высокая стройная девушка в бордовом берете, весеннем тонком сером пальто и с букетом гвоздик.

— А вы тоже служили в семнадцатом отдельном, или у вас тут кто-то похоронен? — чуть обозначив улыбку, спросила она.

— И служил, и похоронены.

— Так вы тот четвёртый из группы моего брата? — осторожно спросила девушка.

— Ваша фамилия Игривая? — разглядывая красивое девичье лицо, поинтересовался Глеб.

— Да, Руслан был моим братом. Расскажете, как он погиб?

— Как защитник Отечества, отдавая всего себя на борьбу с врагом. — ответил Глеб.

Девушка не смогла сдержать слёз, да и сам Глеб стоял с мокрыми глазами. Он проделал долгий путь в поисках себя, а сейчас прижимал к груди рыдающую сестру командира своей группы и понял, что готов оберегать эту девушку от всех бед, которые могут свалиться на её голову. Пойдёт ли она за него — потом решит сама, но её брат сполна заплатил за то, чтоб она была счастлива, ведь только пока мы живы, есть то, что имеет значение.

Мила Тарнавская

Призрак Дома аферистов

Глава 1

Этот взгляд был особенным, он буквально жег ей спину. Не то место пониже, куда порой обращали взор мужчины. Нет, от него нехорошо заныло где-то между лопаток со сдвигом в левую сторону.

А сердце-то екнуло! Мало того, оно вдруг испуганно сжалось, пропустив удар.

На мгновение Василиса почувствовала себя бабочкой, которую внезапно пригвоздили булавкой. Даже вздохнуть было сложно, не то что пошевелиться.

Зато мозг заработал на повышенных оборотах. Пытаясь понять, что происходит, Василиса напряженно прислушивалась к ощущениям. Пожалуй, похоти в интересе чужака не было, взгляд замер, не скользил по ней. Ее спину сверлили неприязненно, даже со злостью. Словно она несла серьезную угрозу.

Девушка скорее бы подумала, что