Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

то, что она обычный человек, нищая воровка из Каира, мошенница, запутавшаяся в собственных махинациях, а не та, кто провела последние пять лет, готовясь стать королевой потаенного королевства джиннов.

И это вполне могло бы все объяснить… если бы не хрипящий, весь взмокший и до сих пор излучающий слабое свечение принц, который встал перед Нари, закрывая ей вид на город. Значит, все-таки не сон – если только она не забрала его частичку с собой.

– Нари, – выдохнул Али. Его глаза были налиты кровью и полны отчаяния, по лицу стекали капли воды. – Нари, прошу тебя, скажи, что мне это мерещится. Пожалуйста, скажи, что это не то, чем кажется.

Нари, словно в трансе, заглянула ему через плечо. Она не могла оторвать взгляд от раскинувшейся перед ней египетской окраины, особенно после того, как так долго тосковала по этим местам. Теплый ветерок играл в ее волосах, пахнущих илом, щебетала парочка птиц-нектарниц, выпорхнувших из зарослей густого кустарника, проглотившего осыпающееся глинобитное здание. Шел сезон паводков – об этом любому египтянину мгновенно давали понять затопленные берега и вода, плещущаяся у самых корней пальм.

– Похоже, я дома, – с трудом выдавила Нари. Ее целебную магию все еще блокировала печать Сулеймана, пылающая у Али на щеке. – В Египте.

– Мы не можем быть в Египте! – Али отпрянул назад и тяжело привалился к полуразрушенной стене минарета. Лицо его пылало горячечным румянцем, от кожи поднимался горячий пар, а глаза безумно сверкали. – Мы… мы только что были в Дэвабаде. Ты скинула меня со стены… неужели ты хотела…

– Нет! Я хотела лишь скрыться от Манижи. Ты сам сказал, что проклятие с озера было снято. Я думала, мы выплывем обратно к берегу, а не объявимся на другом конце света!

– На другом конце света, – глухо повторил Али. – О боже, боже! Нам нужно вернуться назад. Нужно…

Его слова оборвались болезненным шипением, и одной рукой он схватился за грудь. Нари вмиг забыла и думать о Египте.

– Али?

Нари схватила его за плечо. Теперь, подойдя ближе, она поняла, что Али был не просто расстроен, а очень болен: его знобило и прошибало потом сильнее, чем чахоточника в предсмертной агонии.

Дальше она действовала с привычным профессионализмом.

– Сядь, – велела она и помогла ему опуститься на землю.

Али крепко зажмурился, прижавшись затылком к стене, – казалось, он изо всех сил старался не закричать в голос.

– Кажется, это кольцо, – выпалил он, прижимая кулак к груди – или, точнее, к сердцу, где и в самом деле сейчас должно было покоиться кольцо Сулеймана, благодаря ловкой работе Нари в Дэвабаде. – Жжется.

– Дай я посмотрю.

Нари взялась за его руку – та оказалась обжигающе горячей, словно Нари схватилась за кипящий чайник, – и отцепила ее от груди Али. Кожа под ней выглядела абсолютно здоровой. А без магии заглянуть глубже Нари не могла – восьмиконечная печать Сулеймана все еще горела на щеке Али, блокируя ее силы. Но Нари решила не поддаваться страху.

– Все будет хорошо, – заверила она. – Сними печать. Я уберу боль и смогу лучше осмотреть тебя.

Али открыл глаза, но недоумение смешалось с болью на его лице.

– Снять печать?

– Да, печать, Али, – повторила Нари, сражаясь с приступом паники. – Печать Сулеймана. Я не могу колдовать, пока она горит у тебя на лице!

Али на глазах становилось хуже и хуже, и он глубоко вздохнул.

– Я… хорошо. – Он посмотрел на нее, словно ему было тяжело сосредоточиться на ее лице. – И как же мне это сделать?

Нари только уставилась на него.

– В каком смысле – как? Печать хранилась в твоей семье на протяжении столетий. Разве ты сам не знаешь?

– Нет. Только эмиру позволено… – На его лице отразилась свежая вспышка горя. – Диру…

– Али, успокойся…

Но напоминание о смерти брата оказалось слишком сильным ударом, и Али в ступоре привалился к стене, что-то причитая по-гезирийски. Слезы градом катились по его щекам, прочерчивая дорожки в пыли и засохшей на коже крови.

Послышалась птичья трель, легкий ветерок пробежал по щетинистым пальмам, нависающим над разрушенной мечетью. У самой Нари сердце разрывалось на части: сладостное чувство от возвращения домой не перечеркивало всех ужасов, которые привели к тому, что их двоих забросило сюда.

Она присела на пятки. Думай, Нари, думай. Ей нужен какой-нибудь план.

Но мысли не шли. Она до сих пор ощущала запах отравы в крови Мунтадира, до сих пор слышала невозмутимые угрозы Манижи.

Она до сих пор видела перед собой взгляд зеленых глаз Дары, устремленный через разрушенный дворцовый коридор, умоляющий и смертоносный.

Нари сделала глубокий вдох. Магия. Нужно только вернуть магию, и все будет хорошо. Нари чувствовала себя ужасно уязвимой без своих способностей, такой слабой, какой никогда себя не ощущала. Все тело ломило, в носу стоял металлический запах крови.

– Али. – Она обхватила его лицо ладонями, стараясь не волноваться из-за настораживающего, нехарактерного даже для джинна жара на его липкой коже. Нари смахнула слезы с его щек, заставляя его взглянуть на нее налитыми кровью глазами. – Дыши глубже. Мы еще поскорбим о нем, мы поскорбим о них обо всех, обещаю тебе. Но сейчас нам нужно сосредоточиться. – Поднялся ветер, задувая волосы ей в лицо. – Мунтадир говорил, потребуется несколько дней, чтобы прийти в себя после получения кольца, – внезапно вспомнила она. – Может, то, что с тобой происходит, – нормально.

Али так сильно колотило, что казалось, будто его вот-вот хватит удар. Его кожа приобрела сероватый оттенок, губы потрескались.

– Не думаю, что это нормально. – От его тела влажным облаком поднимался пар. – Оно хочет тебя, – прошептал он. – Я это чувствую.

– Я… Я не могу, – растерялась она. – Я не выдержу. Ты же слышал, что говорила Манижа. Я – шафитка. Если кольцо убьет меня, она убьет тебя, а потом заберет его себе. Я не могу так рисковать!

Словно в ответ, печать на его щеке яростно полыхнула. Если метка Гасана напоминала татуировку, черную, как ночь, на его коже, то метка Али выглядела так, словно была нарисована ртутью, и ее серебристый цвет отражал яркий солнечный свет.

Метка вспыхнула ярче, и он вскрикнул.

– Боже, – выдохнул он, нащупывая клинки за пазухой – каким-то чудом ханджар и зульфикар Али остались при нем, пристегнутые ремнями к поясу. – Мне нужно вытащить это.

Нари вырвала у него оружие.

– С ума сошел? Ты не можешь вырезать свое сердце!

Али не ответил. Казалось, что он физически не способен что-то говорить. Его отсутствующий, растерянный взгляд затянуло поволокой, и она испугалась. Нари был знаком этот взгляд, она часто