Фантастика 2025-196 - Кирилл Станиславович Бенедиктов

— Он должен был хоть как-то поддержать друга! Я не знаю, не разбираюсь в вашей подковерной возне, но мои глаза говорят мне, что империя бросила его на произвол судьбы, вот и… все.

Он тщательно готовил эту фразу на случай такого разговора. Озвученная, она показалась ему слишком резкой. Орис умолк и слушал, как скачет его сердце.

— Те же глаза, что не видят дальше кончика своего носа? — насмешливо парировал Проци. — Уверен, эти двое знакомы достаточно хорошо, чтобы не обманываться фасадом. И может быть, даже читать мысли.

— Мой отец приучил своих беспрекословно повиноваться. Я считаю, так лучше.

— Анодди риз Авир считал так же. Но за двести лет правления риз Эммерхейс сделал многое, чтобы ограничить власть императора. Он разделил свободу с другими, но ответственность за государственные решения не делится, а лишь преумножается.

— Вот именно!

— Но я не говорил, что это плохо. В каком-то смысле геронты правы: отступление по приказу Эйдена — шаг милосердия, разумная осмотрительность. А отступление под знаменем Джура — признание в том, что империя ослабла и не уверена в новом императоре. Сколько еще враждебных миров только и ждут момента? Сколько еще войн началось бы вслед за этим? Это ведь тоже последствия, о которых необходимо помнить. Но я вояка, а не политик, и не решусь утверждать, как правильно.

— Как же все сложно в политике. И сколько же политики в войне!

Проци бросил салфетку на стол, где она тут же растворилась, и встал.

— Ты закончил с завтраком? Я отведу тебя в свою библиотеку. Проведешь время с пользой, пока не вернется император.

— А если он вообще… а, в смысле, новый император, — сытый Орис всегда лениво соображал.

Читальный зал оказался небольшой уютной комнатой. Никаких стеллажей до потолка и бесконечных картотек в ней не было: только кресло-качалка, иллюзия звездного неба в иллюминаторе и плед. На пуфе рядом свернулся люцервер в виде кошки, излучающей мягкий теплый свет.

— Библиотека в твоем распоряжении до возвращения любого из императоров, — усмехнулся Ву. — Это наш способ вербовки: мы всегда за то, чтобы противник был хорошо образован. Как говорил мой дед, чем ты мудрее, тем меньше бесишься.

— Моя сестра говорит почти так же. Тоже верит в силу разума.

— Здесь вся наша история, где ты обнаружишь, что ибрионцы и бранианцы не так уж далеки друг от друга. И хотя войной идут даже брат на брата, все же с родными легче найти общий язык.

— Не знаю, с чего начать. Я профан в истории цивилизаций, если честно.

— Ты знаком с легендой о химере? Начни с нее. Ри, учебный раздел, сектор два. Легенда о Лее на международном, с комментариями, — Ву развел руками. — На бранианском, увы, нет. Всего хорошего, Орис.

Адмирал покинул библиотеку, и в руки юноше упала конвисфера древней книги. Она не висела перед глазами, а увесисто лежала у него на коленях. Ее тусклые страницы пахли чернилами и переплетным клеем, и чтобы читать, их приходилось листать по-настоящему. У легенды оказался довольно простой слог. В ней говорилось о прекрасной деве, прародительнице миров по имени Лея.

Дева спала в небесах, кутаясь в свои роскошные локоны — сияющие, как звездные нити. И было у Леи трое детей. Три гада — в имперской вариации легенды: Анаконда, Молочный полоз и Тритон. Орис перелистал комментарии в конце книги: «сюжет уводит к сверхскоплению Девы, а дальше к трем галактикам, но каким именно — разобраться ныне крайне сложно», — гласил аппендикс.

От Молочного полоза родилась трехглавая химера. Первая голова была от гиены, мелкая и злая. Вторая голова — от пернатого дракона, огненно горячего. А третья — от женщины. В комментариях к легенде Орис нашел такую заметку: «Предки ибрионцев, а еще бранианцев, эзеров и шчер происходят из одной системы трех планет. Скорее всего, речь идет о третьей планете от звезды. Разумеется, таких систем триллионы, и дальнейший путь к исследованию давно закрыт».

Женская голова химеры принялась ругаться и воевать сама с собой (Орис прыснул в этом месте), и разум покинул ее навеки. Вскоре голова отмерла и отвалилась, а то, что осталось от химеры, затерялось в бескрайнем космосе. Здесь и без комментариев все было ясно, как день: планету долго раздирали войны, и небольшая группа ученых — предков ибрионцев — пожелала улететь или была изгнана. Планета давно исчезла, а путь к системе, где та крутилась, густо зарос сорняками.

Орис захлопнул книгу, и люцервер встрепенулся. Он поднял голову, увидел, что все вокруг спокойно, замурлыкал и свернулся опять. Что ж, значит, общие предки. У Зури и риз Авира, у Бритца и Эммерхейса… Когда и где они жили, что с ними стало после расселения их потомков, неизвестно. Их дети улетали и забывали свой дом. И теперь едва узнают друг друга, а завидев издалека — объявляют войну.

Глава 15

Чесс играет с огнем

За три дня стальная мокрица преодолела около трети пути до Халута. Бритц мечтал придраться, но пилот вела корабль, как дирижер — скрипичную партию. Чесс порхала над консолями и ворчала, что нужные кнопки расположены слишком высоко. Иногда ей приходилось вскакивать ногами на кресло.

— Гломеридами управляют только крылатые эзеры, — возник у нее за спиной командир. — Или эзеры с очень длинными лапами.

— Или очень длинным копулятивным придатком… — передразнила Чесс и спрыгнула прямо перед стрекозой. Он был головы на полторы ее выше.

— Кстати, ты не озвучила второе условие.

— Да уже не важно. Хотела изводить тебя и зубоскалить всю дорогу, но поняла, что сделаю это независимо от разрешения. И каждый раз, когда ты будешь проявлять признаки раздражения, я буду брать одну конфетку вот из этого кармашка. О! Ты закатил глаза. Я беру конфетку.

— О. Девяносто девять тысяч по прибытию.

— Вычитай хотя бы по полтыщи, а то я совсем без премии останусь, — фыркнула Чесс и вдруг схватила эзера за плечи, меняясь в лице. — Забыла! Впереди свалка, мы не пересечем ее без… дьявол! Скорей, помоги мне… щас.

— Припадочная. Ну, что еще?

— Погибнем же! — она захлопала себя по летной форме и выудила из кармана брюк какую-то штуку. — Давай, надо вставить эту заразу в