Фантастика 2025-196 - Кирилл Станиславович Бенедиктов

— Приступайте к зарядке.

— Но это все равно состарит звезды вокруг. Как тогда, в первый раз. Когда Хмерс…

Харген угрожающе привстал, и тьма вокруг будто стала гуще.

— Я знаю мифы и легенды! Приступайте к зарядке!

* * *

У Ориса были проблемы с газом. Точнее, с газовыми креслами, тумбами, кушетками и другой имперской мебелью на флагмане. С тех пор, как пленника перевели из карантинных отсеков в основные блоки корабля, он пребывал в перманентном замешательстве. Сразу его поразили межкоридорные телепорты. Это были островки света прямо на полу, ступив на один из которых — не глядя — Орис вдруг очутился в грузовом трюме. Испугавшись, что имперцы решат, будто он вздумал скрыться, он поискал новый островок и шагнул в его рассеянные лучи. Он почему-то был уверен, что вернется назад. Но стало еще хуже. Этот минипорт перебросил его в гальюн. Так он и метался, пока его не настигла Ри. Странное дело: всюду, где выпрыгивал пленник, ему приветливо (или в крайнем случае дежурно) улыбались, а в камбузе подсунули какой-то прыщавый фрукт. И только помощница Джура смотрела так, будто он не человек, а древесный паразит.

— Его Величество запретил Вам покидать офицерские блоки, исходя из опасений за Вашу безопасность, господин Зури. Почему Вы пренебрегли страховкой против форсирования военного конфликта?

— За питахайей бегал, — буркнул Орис и продемонстрировал волосатый комок. — Завтрак пропустил: теперь питахайи хочется, прям кишки дрожат.

— Это нонч. Его не едят, это домашний питомец.

— И он что… дохлый?

— Скоро вылупится. Я искала Вас, чтобы проводить на аудиенцию к адмиралу.

— Зачем?

— Не знаю. Но там будет еда.

Несколько секунд и десяток минипортов спустя Ри доставила юношу в противоположное крыло звездолета. Пешком они бы добрались только к обеду. Толкнув пленника к двери, бездушная ассистентка испарилась.

Орис представлял адмирала эпично застывшим спиной к зрителю, обозревающим бескрайние просторы космоса через панорамный иллюминатор. На деле окна здесь оказались бесполезны. Расстояния между планетами, звездами и даже соседними кораблями были настолько громадны, что человек невооруженным глазом видел только черноту. Ну, пожалуй, одну местную звезду, не слишком яркую. И кучу пылинок: то ли планет, то ли звездолетов своей эскадры.

Для эффектного позирования у Вуриса Проци не было времени. В просторном зале он развернул конвисферу части вселенной, наблюдаемой оборудованием флагмана и дополненной данными со всех крейсеров флотилии. Она называлась планисферой сектора. Адмирал чертил в воздухе фигуры, хватал упругие шарики планет, вертел их перед глазами и тихо советовался с подчиненными, которых видел только он сам.

Орис просочился вдоль стены в дальний угол. Он мечтал обнаружить газовые кресла прежде, чем Вурис заметит, как он шарит здесь руками. Как имперцы безошибочно находили эту мебель?

— Вот оно, справа, — адмирал возник из-за спины, подтолкнув юношу к креслу. Орис потянулся и действительно нащупал мягкий, но плотный газ. Спинка, подлокотники — все на месте.

Завтрак был райский. Юноша понятия не имел, что они такое ели, но съел бы еще, да постеснялся лезть под крышку баранчика за добавкой. Проци спрашивал какую-то чепуху: как спалось, как его разместили, любезна ли с ним Ри. Ответы слушал рассеянно. В самом деле, вопросы были риторические, особенно последний. Сложно было понять, было ли это обусловлено светским этикетом или тем, что адмирал был голоден не меньше пленника. Наконец Орис решился:

— Все хочу спросить про кресла. Как вы их видите? Я имею в виду… вот мне сделали ваше зрение, а я все равно натыкаюсь на мебель.

— Мы адаптировали твои глаза, но не мозг. Ему еще предстоит научиться видеть то, что он пропускал столько лет, — акцент Проци был слышнее, чем у Джура. Адмиралам было не до шлифования звукоряда: им приходилось учить сотни языков по долгу службы. Хорошо еще, что Вурис не перешел на родной. Ибрионский грешил согласными в диких сочетаниях, и Орис быстрее пережевал бы черепаху целиком, с панцирем, чем пожелал на нем приятного аппетита.

— Ну… то есть, да, я вижу вроде… что-то такое в воздухе… но не точно.

— А еще — только это секрет! — ибрионцы отличают сотни оттенков черного. Поэтому эти корабли для нас объемные, структурные. А для вас они — черные кляксы.

— И сколько нужно времени, чтобы научиться?

— Уверен, до конца этой войны ты перестанешь спотыкаться о газ.

Смешно. Эта война длилась уже без малого сотню лет. Боже, неужели он проведет здесь еще…

— Конца и края этой войне не видно. Я вот уверен, отец нанесет по вам удар, жив я буду или нет. Он давно мечтал лишить вас приграничной линии защиты, а теперь и повод есть. Рано или поздно он все равно…

— Но ведь для нас лучше поздно, чем рано, так? — сухо улыбнулся Проци. — Как бы то ни было, собирать энергию для такого удара ему недели три. Ну, две. За это время мы укрепим границы вдвое, а между первым и вторым ударом — вчетверо. Он только зря растратит силы.

— А если добьет до мирных? Ну, все-таки? Меня тогда… казнят?

— Он не успеет, — Ву ушел от ответа. Как-то это было не по-имперски. Вот Эйден сказал бы, что казнят его всенепременно и прилюдно, а до эшафота пропустят сквозь толпу разъяренных кошек. И Орису тотчас полегчало бы.

— Так что, ты не догадываешься, какие планы у Эммерхейса на этот отпуск? — мастер внезапной атаки, Проци заговорил о главном без прелюдий.

— Ну, уж нет! Я ни слова не скажу.

— Только послушай себя! Выдал отцовы планы и защищаешь андроида. Воистину, Эйден — оружие посильнее магнетаров. Спустя неделю за него готовы умирать, но в том еще полбеды. Спустя две — за него идут убивать.

— Просто ему я верю, а Вам пока нет.

— Мальчик, его работа — делать так, чтобы ему верили. И не стоит разыгрывать драму «Орис против всех», здесь маловато актеров на роли антагонистов.

— Я слушал переговоры. Джур поддержал решение совета миров, а Вы поддерживаете Джура! Если вы все здесь за Эйдена, почему Джур не сделал, как тот его просил?

— Спокойнее. За синтетика здесь даже те, кто против отдельных его решений… это нетрудно понять юноше, чьи родные имеют весьма противоречивые мнения, что для него хорошо, а что плохо. Но вернемся к риз Авиру. Разве мог он