Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

этим зрелищем, Ринриетта молча наблюдала за тем, как в воздухе перед ней выстраиваются боевые флоты. Похожие на неуклюжие коробки дредноуты. Тяжелые и в то же время грациозные, как наконечники копий, линейные крейсера. Хищных обводов фрегаты – ни дать, ни взять, отлитые из броневой стали щуки… Мистер Хнумр на какое-то время перестал хрустеть страницами – зрелище появляющегося из ниоткуда флота зачаровало и его.

Когда «Малефакс» закончил, почти все свободное пространство кабинета оказалось занято боевыми кораблями. Миноносцы из формандского авангарда заняли позицию за ее столом, оттеснив в сторону камина несколько старомодных колесных корветов. Готландский флагман со свитой тяжелых крейсеров безраздельно воцарился в прихожей. Несколько грузных мониторов расположились вокруг лампы, покачиваясь на невидимом ветру, который дул в тысяче миль отсюда. Над головой Ринриетты бесшумно порхали юркие пакетботы и курьерские корабли. Еще недавно она чувствовала себя одинокой в своем кабинете, теперь же вдруг оказалась в гуще разворачивающегося сражения. И хоть сражение это протекало между кораблями размером с щетку для волос, от этого оно не казалось игрушечным или несерьезным. Совсем напротив.

Стоило только формандским кораблям устремиться вперед, Ринриетта рефлекторно отодвинулась назад – показалось, что вспышки их выстрелов опалят лицо. Мистер Хнумр, беспокойно заворчав, на всякий случай оставил в покое книги и спрятался за ее стул.

- Первый залп был произведен формандской эскадрой в восемь часов шестнадцать минут, - «Малефакс» говорил размеренно и безэмоционально, точно цитировал чужой бортжурнал, - с расстояния в десять миль с небольшим. Судя по всему, формандцы намеревались разыграть классический план «Турбильон», в прошлом многократно опробованный адмиралом Купдэвэнтом, хоть и рассчитанный на несколько иную диспозицию сторон. Легкие крейсера, имея незначительное преимущество по высоте, выдвигаются с фланга, имея целью растрепать корабельный строй противника, заставляя его своим огнем потерять изначальную формацию и приступить к оборонительному маневрированию.

Ринриетта видела крейсера Формандии – сомкнутой стаей, как молодые акулы на охоте, они набрали высоту, почти коснувшись потолка кабинета, и ринулись вниз, окутываясь едва видимыми пороховыми облаками. В масштабах кабинета они двигались не очень быстро, но Ринриетта машинально прикинула, что их скорость в пикировании составила никак не меньше тридцати узлов. Что сейчас чувствовали люди, стиснутые со всех сторон броней, дышащие тяжелыми испарениями ревущих на полных оборотах машин, видя перед собой лишь бездонную пропасть неба в узких орудийных амбразурах? О чем пел им ветер, раздираемый тяжелыми стальными носами, точно тупыми ножами? О чем они думали, в этот короткий миг, падая вниз, пока их души медленно тянулись к Восьмому Небу?..

- Крейсера должны были внести сумятицу в готландские боевые порядки и дезорганизовать управление флотилией, - спокойно продолжал «Малефакс», - Воздушные баталии прошлого не раз показывали, что готландцы, превосходно действующие в знакомой для себя тактической обстановке, склонны к утрате инициативы и даже панике в том случае, если приходится концентрировать огонь на большом количестве равнозначных целей. Кроме того, Роза Ветров также была на стороне Формандии – готландцы вынуждены были вести огонь на восток, что ослепляло их посты наблюдения и канониров. Поддержанные огнем артиллерийских кораблей, крейсера должны были дезориентировать готландскую эскадру, рассеять ее охранение и, в идеале, добиться точечного вывода ключевых кораблей или, как минимум, затруднить их участие в бою.

- Можно без подробностей, - быстро произнесла Ринриетта, -Нам, штатским законникам, это ни к чему. Что было дальше?

- А дальше готландцы продемонстрировали, что не напрасно считаются самыми дисциплинированными вояками в Унии. Вместо того, чтоб скучиться в защитной формации, сделавшись удобной целью для формандских канониров, или, наоборот, рассыпать строй, разорвав координацию, они предпочли игнорировать беспокоящий огонь крейсеров и выдвинуть вперед собственный правый фланг, состоящий из комбинированной эскадры миноносцев и фрегатов. Мало кто ожидал от них подобной тактической легкости. В характере Готланда – вести малоподвижный бой, уповая больше на меткость канониров и слаженность, чем на дерзкие маневры малых флотилий. Однако же здесь они сумели крепко удивить формандцев. И не только удивить…

На глазах у Ринриетты от готландского флота отделилась целая стайка кораблей. И хоть они не отличались ни грозностью крейсеров, ни особой стремительностью, в монолитном прежде формандском строе обозначилась некоторая неуверенность.

- Атакующий маневр эскадренных торпедоносцев, – хладнокровно пояснил «Малефакс», - Один лишь ход сумел выбить твердую землю из-под ног формандских адмиралов. Уповая на огневую мощь своих огромных дредноутов, они вели свою эскадру слишком тесным строем. Угоди в нее несколько десятков готландских торпед, победа могла мгновенно превратиться в поражение. Так что план пришлось перекраивать на ходу. Формандские крейсера, забыв про изначальный план, ринулись наперерез готландским торпедоносцам, чтобы сбить их с атакующего курса.

Рука Ринриетты потянулась, чтоб поправить треуголку, но замерла на полпути.

- Дядюшка Крунч, пожалуй, этого не одобрил бы. Крейсера не созданы для маневренного воздушного боя, не им тягаться с торпедоносцами.

- Совершенно справедливое замечание, мэм, - с готовностью согласился «Малефакс», - Формандские крейсера обладают превосходными огневыми характеристиками, но скоротечный бой на встречных курсах – не их сильная сторона. К тому же, перегруженность броней и небольшая удельная мощность машин не дает им быстро набирать высоту. Сбросив ее для защиты эскадры от торпедоносцев противника, они потеряли свое единственное преимущество и были вынуждены завязнуть в высокоманевренном бою с кораблями другого класса.

Эта битва была беззвучной. Ринриетта не слышала ни грохота орудий, ни лязга брони, сотрясаемой чудовищными ударами, ни того особого гула, который сопровождает многотонные махины, устремившиеся вниз в свой последний полет. Призрачные корабли в ее кабинете расстреливали друг друга почти в полной тишине. Из-за этого война выглядела ненастоящей, сродни той, что изображают мальчишки, орудуя неказистыми, вырезанными из дерева игрушками. «Пффф! Твой крейсер подбит, Гилли!» «А вот и нет, я первый выстрелил, вот сюда и сюда…» «Да не мог он выстрелить, дурак!» «Пух! Пух! Пух! Давай, падай в Марево!» «Не буду я падать, ты же не попал!»

«Малефакс» подошел к изображению картины столь тщательно, что можно было даже заметить зыбкие линии, чертящие поле боя на миллионы неровных отрезков – траектории пушечных снарядов. И хоть эти снаряды были смазаны и почти не видны, для самих кораблей они не были бесплотными, как для Ринриетты. На ее глазах идущий полным ходом формандский крейсер вдруг вздрогнул и стал заваливаться на бок, впадая в неконтролируемую циркуляцию. Весь его бок оказался разворочен, в глубине виднелись смятые механические потроха с обрывками палуб и смятых переборок, наружу устремились струи раскаленного пара… Даже для гомункула уровня «Малефакса» сложно было бы изобразить