Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

— Здравствуй, Отто, — кивнул старичку фон Раух, — помоги барышне почистить платье.

— И вам доброго вечера, ваше благородие, барышня, — обрадовался портье. Он пошарил под стойкой, что-то стукнуло — видимо, ящик, — и достал коробку с целым арсеналом щеточек, ершиков, разнообразных тряпочек и флаконов. Пристально посмотрел на испорченный черный наряд Элизы, на пятна грязи и кирпичной пыли. Удрученно вздохнул.

— Боюсь, щеткой тут не обойтись. Если барышня у нас переночует, к утру и пальто, и платье будут, как новенькие.

— Я лучше домой, — покачала головой Элиза.

— Тогда могу разве что предложить плащ, — развел руками Отто. — Подождите пару минут, сейчас принесу.

Элиза неловко улыбнулась фон Рауху:

— Простите, столько хлопот из-за меня… И… Вы ведь все слышали?

Фон Раух едва заметно кивнул.

— Боюсь, сударыня, слышала вся округа. У вас очень громкий голос. Не беспокойтесь, здесь не бывает сплетников. И еще… — он глядел в сторону, почему-то не желая встречаться взглядом с Элизой. — Я плохо умею утешать, но попробую. Поверьте, все будет хорошо.

Она вздохнула. Какое тут может быть «хорошо»?

— Это… Правда? — зачем-то спросила она кавалергарда. — Я — незаконный ребенок?

Фон Раух кивнул.

— Во всех родословных книгах вы записаны как дочь Павла и Елены Луниных, и по закону неважно, кто ваши… настоящие родители. По сути — да. Елизавета Лунина умерла, рожая вас. Никто и понятия об этом не имел, пока Павел Николаевич не совершил покушение. Он думал, что ваш отец — Воронцов, ходила такая лживая сплетня. Хотел отомстить за смерть сестры, пусть и через двадцать лет, а заодно избавиться от долгов.

— М-да… — вздохнула Элиза. — Это нужно как-то… осознать. Но, в любом случае, мой настоящий отец — Павел Лунин. Он меня воспитывал, гонял перед сном из-под детской кроватки жутких монстров, на руках меня носил, когда я болела… Остальное неважно.

— Вот, барышня, — спешил к ним старичок-портье, — плащик вам, на меху, теплый, как раз на мозглявость ноябрьскую. Надевайте, вам понравится!

* * *

Когда они проезжали внутреннее, самое старое кольцо стен Гетенхельма, Элиза увидела за крышами зарево пожара.

— Что там? — спросила она у своего спутника.

— Имперский архив, насколько я понимаю. Простите, вынужден вас покинуть.

Через секунду фон Рауха рядом уже не было. Только порыв холодного ветра от двери кареты бросил в лицо Элизе горсть капель дождя.

Дома, в своей постели, Элиза привычно положила руку на теплый кошачий бок и провалилась в сон без сновидений.

Глава 14. Двое из ларца

Элиза проснулась около полудня. В ноябре над Гетенхельмом небо редко свободно от туч, но в это утро город купался в солнечных лучах. В голове было пусто, мир вокруг казался прозрачным и звонким. Выпал снег, прикрыв привычную каменную серость сверкающей белизной. Он продержится недолго, совсем скоро хрупкая ледяная красота станет привычной грязной кашей, раздавленной колесами повозок и копытами коней.

Это пугающе напоминало Элизе ее собственную жизнь. Тонкий налет ее счастья слишком быстро исчезал, растоптанный чужими, куда более важными делами, стремлениями и равнодушием.

«Нужно создать свой снег…» — невпопад пробормотала Элиза.

Кошка встрепенулась от ее голоса. Открыла глаза, оценила обстановку — все в порядке. Сладко потянулась, мурлыкнула и начала вылизываться.

— Что, Герда, мы теперь с тобой вдвоем, — сказала Элиза, садясь рядом и гладя блестящую шерстку, — и нужно нам как-то самим о себе заботиться. Опереться не на кого, упадем — так сами.

Кошка фыркнула.

Элиза почесала кошке подбородок и отправилась умываться. Жизнь снова стала цветной и яркой, без мучительной серости бессонницы.

Хорошо, когда у тебя есть насущная проблема.

Иван-дурак идет искать Марью-красу, просит совета Бабы-Яги, добывает живую воду и дерется с Кощеем. Выгнанные в лес падчерицы стремятся выжить, царевичи — жениться на царевнах, лягушки — дождаться принца…

Ни у кого из них не возникает странного вопроса: «Что мне делать со своей жизнью?». Им и так все ясно. У них есть цель.

А если цели нет?

Если у тебя есть приличное содержание, ты живешь в хорошем доме, никто тебе не угрожает? Никто не крал у тебя любимого, он сам сбежал. Да и был ли он любимым? Или ты просто благодарна ему за благородство?

Мстить незачем и некому, отец все тебе объяснил. Тебе не за что ненавидеть фон Рауха.

Что делать, если ты никому не нужна, кроме маленькой кошки? И никаких дел у тебя нет.

Никто не придет в гости, не позовет к себе — гражданская казнь тебя не коснулась, но тебя все равно вычеркнули из прежней жизни.

Никто с тобой не поговорит, не посоветует, что делать.

Ты можешь просто жить в прекрасном доме Румянцевых, тратить щедрое содержание. Стать местным призраком, забытым всеми. Ты так хочешь распорядиться своей судьбой? Дожидаться возвращения мужа, который, возможно, все-таки убит и никогда не вернется?

Даже если вернется — что дальше?

Решай, девочка, больше некому.

Элиза достала карты и стала раскладывать пасьянс. Два раза он сошелся, три — нет. На середине шестого расклада Элиза остановилась, рассыпала веером оставшуюся часть колоды и задумчиво постучала пальцами по лакированной столешнице.

Нет. Это не для нее. Бессмысленное перекладывание бумажных прямоугольников с картинками поможет разве что убить время. Нужно свое дело. Такое, чтоб никто не сумел отобрать, прикрываясь лживым обещанием «позаботиться».

Элиза покрутила в пальцах карту — червонного короля. Щелкнула ногтем по алому сердцу и чуть дернула уголком губ, посмотрев на смазливое личико нарисованного «возлюбленного». Гадать она не собиралась, хотя для Пьера этот король подошел бы, наверное.

Элиза медленно разорвала карту на две части. Потом еще и еще, пока от короля не остались только мелкие клочки.

Вошел слуга, с поклоном поставил перед ней высокий бокал с яблочным соком. Элиза обернулась к нему сказать «Спасибо» и мельком увидела, как в глазах лакея злое осуждение прячется за профессиональной предупредительностью.

Элиза поблагодарила и махнула рукой — свободен.

Если вышколенные слуги позволяют себе проявлять такие чувства, значит, дело совсем плохо. Можно уволить и нанять новых, но что это изменит? Вся столица считает ее прокаженной, недостойной пользоваться наследством мужа.

Здесь ей места нет.

А где есть?

Элиза когда-то слышала поговорку «где родился — там и пригодился». Сейчас немудреная рифма, кажется, может дать подсказку.

Она ведь не законная дочь. Ее родила Елизавета Лунина в родовом замке недалеко от границы с Гнездовским княжеством. Замок и