Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Линдра не могла слышать, о чем общаются хозяйка кабинета и ее гомункул, но напряглась, словно догадавшись о чем-то.

- Нет времени на вопросы, - буркнула она, - Я все расскажу, но потом. Ты должна быть на этом корабле.

Ринриетта вдруг поняла причину ее страха. И ее смущения. Поняла, отчего подрагивают пальцы Киндерли Ду Лайон, офицера Адмиралтейства, почему так неестественно звучит голос, почему мечущийся по кабинету взгляд с такой неохотой встречает ее собственный.

Это было так неожиданно, но это все объясняло. Ринриетта ощутила, как кружится, словно от кислородного голодания, голова.

- Бегство? – она выпрямилась в кресле, - Ты пришла, чтоб предложить мне бегство, Кин?

Линдра устало усмехнулась, отбросив со лба волосы. Только сейчас Ринриетта заметила ее нездоровую бледность – такую, что лицо само казалось полупрозрачным, как глаза.

- Оперативное перемещение. Так это называют в Адмиралтействе. Это звучит не так позорно, как бегство, правда? Хоть суть та же самая. Они все бегут. Дед и его королевская свора. Чиновники, высшие офицеры, герцоги… Все койки до последней палубы забиты адмиралами и графьями, ну и давка же там будет. Но у тебя тоже будет билет на эту золоченую лохань. Его было непросто достать, но…

Ринриетта с трудом выбралась из кресла – тело шатало, как в шторм, ноги дрожали.

- Вы… вы бежите от него?

Ей не потребовалось уточнять – от кого.

- Да, - Линдра сорвала фуражку с такой силой, словно собиралась швырнуть ее в окно, но сдержалась, стала вертеть в руках, - От «Аргеста». Ты ведь уже знаешь, что произошло под Уорспайтом? «Аргест» сожрал готландские дредноуты легко, как пирожки.

- Но флот Каледонии еще не разбит.

- Значит, будет разбит! Мы все увидели, на что способен «Аргест». Это не просто корабль, не просто сталь и машины, понимаешь? Это как чертово чудовище, вынырнувшее из неизвестной глубины. Чудовище, которое полным ходом прет сюда.

- «Аргест» идет к Ройал-Оуку?

Побледневшие губы Линдры изогнулись, но едва ли это можно было назвать улыбкой. Скорее, механическим сокращением мимических мышц.

- Кажется, я только что пополнила список своих грехов еще одним. Выдала тебе военную тайну. Да, «Аргест» взял курс на Сердце Каледонии. Если расчеты не врут, он войдет в воздушное пространство в семь пополудни. Сегодня.

Ринриетта недоверчиво уставилась на нее.

- До Уорспайта больше тысячи миль! Даже если бы он делал по пятьдесят узлов, что невозможно…

- «Аргест» будет здесь на закате, Рин. Вот отчего такая спешка. Флот Каледонии получил приказ выдвигаться навстречу и принять бой, но взглянем правде в глаза, это скорее акт отчаянья, чем непоколебимой смелости. Броневые коробки попросту не успеют уйти. А мы успеем.

Ринриетта молча опустилась обратно в кресло. Как странно, не так давно оно казалось ей жестким и неудобным, а теперь она даже не замечает этого…

Словно подчиняясь беспокойному течению ее мыслей, скрепки на ее письменном столе вдруг обрели собственную жизнь и принялись проворно сцепляться друг с другом, образуя причудливую фигуру. Магическое поле острова вновь шалило. Иногда, особенно в последнее время, оно причиняло Ринриетте самые настоящие неудобства. Молоко в кухонном шкафу то и дело норовило превратиться в сливки, графин линдеровского фарфора ерзал на своем месте, действуя на нервы, а ее собственный несесер ночами имел обыкновение болтать на неизвестных языках. Иногда ей казалось, что копящееся в воздухе напряжение заставляет магическое поле острова все чаще баловаться с материей. Или это его реакция на приближение «Аргеста»?.. Как бы то ни было, сейчас у нее были проблемы посерьезнее магических фокусов. Ринриетта не глядя смела дергающиеся скрепки в мусорную корзину.

- Мне не нужен билет первого класса, Кин. Ты – внучка Каледонийского Гунча, ты должна улететь на «Астронотусе». Мне подойдет и обычный корабль.

Линдра раздраженным жестом взъерошила свои волосы, нарушив строгую прическу.

- Ты еще не поняла, рыбья голова? – выдохнула она, нависая над столом, - Если ты не улетишь сейчас, ты можешь не улететь вообще никогда. Через три с половиной часа этот остров превратится в ад.

- Почему?

Еще один ненужный вопрос, отнявший несколько драгоценных секунд. Не стоило ей задавать его. Надо было схватить сладко сопящего на буфете вомбата, другой рукой обхватить бочонок с «Малефаксом» - и бросится прочь, не оглядываясь. Дьявол, она так и не успела привыкнуть к своему кабинету…

Линдра сквозь зубы бросила какое-то проклятье.

- Хоть в этом ты осталась прежней, - с непонятной горечью пробормотала она, - Вечно тебе надо знать, как и почему… Самая прилежная студентка факультета… На этом острове – сотни гомункулов. Как думаешь, что начнется, когда они обнаружат приближающийся «Аргест»? А когда жители узнают, что Каледонийский Гунч сбежал вместе со свитой?

- Паника?

- Нечто гораздо хуже, - Линдра механически поправила портупею, хоть в этом и не было никакой необходимости, - Нечто тысячекратно хуже. Тысячи людей отчаянно устремятся в небо, куда угодно, лишь бы подальше отсюда. В гавани начнется самая настоящая давка. Возможно, дойдет даже до стрельбы. А уж когда обнаружат бегство всех адмиралов…

Ринриетта ощутила в желудке теплый волнующийся ком. Не требовалось обладать воображением Линдры, чтоб нарисовать себе эту картину.

- Кета-потаскуха, - выдохнула она, - Могу себе представить… Да после этого любая каторга Унии покажется тропическим островом!

- Об этом я тебе и толкую. Хватай в охапку своего странного кота и бежим в гавань.

Ринриетта послушно поднялась и взяла на руки дремлющего Мистера Хнумра. Отмытый и объевшийся, он был столь благодушен, что даже не стал ругаться, лишь сонно залопотал что-то на своем странном языке. Забросив его на плечо, она свободной рукой взяла бочонок с «Малефаксом», удивительно легкий для своих размеров. Теперь прочь отсюда. Даже не оглядываясь, она знала, что не оставит здесь ничего ценного. Книги? Документы? Ринриетта едва не фыркнула. От них было не больше толку, чем от скроенных столичным портным костюмов. Нет, она не оставила здесь ничего такого, ради чего стоило бы вернуться. Все ценное она растеряла еще до этого.

Но к двери она так и не шагнула. Какая-то скользкая, как рыбий хвостик, мысль шевельнулась в голове. Неуловимо тревожная, неприятная, холодная. Мысль, оставившая после себя вопрос - тяжелый и острый, как корабельный якорь.

- Кин… -