Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

нам даже дали достижение, так как подобную нежить мы убили первыми. За это нам добавили по три очка свободных характеристик и накинули опыта, позволив мне дорасти ровно до двухсот семидесятого уровня. Ни за некромантов, ни за личей никаких достижений не дали. Несмотря на то, что в Мир Жизни и Смерти сам мир смерти ещё не был введён, его многочисленные представители населяли эти земли довольно широко: и тех, и других игроки валили если и не массово, то уже в приличных количествах. Правда вот о некромантах трехсотого уровня я ещё не слышал, так что лут с них должен быть приличный.

Были новости и плохие, после смерти последнего, аура тлена поднялась ровно до ста процентов. Наши лучшие тотемы могли погасить её полностью, но их было всего три штуки, а остальные убирали максимум семьдесят процентов и нам придётся постоянно отлечиваться, даже еще не вступая в бой. Впрочем, и тех тотемов немного, так что тянуть нельзя, надо действовать в темпе вальса.

— Резак, метнись собери лут с крупняка, на мелочь забей, через три минуты двигаем дальше.

Рога исчез из вида, а поверженные враги один за другим начали рассыпаться серым пеплом, но я уже на них не смотрел, воззрившись на крепостную стену и подъемные ворота, высеченные из цельного куска камня и скреплённого широченными стальными полосами.

— Ну что, — прогудел Странник, после боя из забрала которого до сих пор струился легкий дым, — попробуем трудный вариант с переползанием рва по паутине Мохнонога, или пойдём простым путём, молвим «Друг» и войдём?

— Простым, только здесь одного слова «Друг» на эльфийском будет недостаточно. Я чуть язык не сломал, уча нужную фразу и все равно шпаргалку с собой принес, да и без амулета вряд ли что-то получится. Получится ли с ним — тоже большой вопрос, но попробовать надо. Не зря же Снегирь весь стерся о ее величество, выбивая для нас такие преференции. Рез, нашёл что-нибудь интересное?

— Ага, — кивнул вернувшийся рога, — с каждого некроса выпало по такому бутыльку, — он протянул мне невзрачный флакон, заполненный чёрный маслянистой жижей.

— Что это, нефть что ли?

Резак не стал отвечать на мою глупую шутку, да я уже и сам смотрел на свойства налитой туда жижи.

Эссенция сопротивления стихии смерти.

Навсегда добавляет 10% к сопротивлению этой стихии. Навсегда снижает на 5% сопротивление стихии жизни.

Можно использовать только единожды.

— Я так понял, произнес Резак, что это хреновина и от аур, и от заклинаний, и от всяких проклятий, от всего что связано со стихией смерти работает. Хорошая штука.

— Ага, один флакон Страннику отдай, он у нас всегда впереди, остальные два между собой разыграем.

По-быстрому прикинули на пальцах, выиграли Резак и Флора. Скривившись, как от неописуемый горечи, одним глотком опустошили флаконы.

— Вот ещё, — передернув плечами прохрипел рога, — похоже эти лучше наших.

Перед отправкой Снегирь прошерстил весь аукцион, но бижутерии дающей защиту от злобных некромансеров туда не завезли. А, вернее, завезли, но довольно убогую. Выше сверх редкого ранга он там не нашёл. Показанные же Резаком два кольца и браслет имели ранг уникальных и, кроме разных других плюшек, тоже давали десятипроцентную защиту к стихии смерти. Одно кольцо опять ушло Страннику, второе Снегирю, я поменял браслет с двумя процентами на десять. Ещё пяток колец, снятых с личей, давали по пять процентов, и они тоже быстро рассосались между нами.

— Там ещё много всякого барахла, — поведал Снегирь, упаковывая вещички в свою безразмерную сумку, — но сейчас они нам не помогут.

— Если не помогут так и хрен с ними, — решил я, — давайте на пару шагов назад, попробуем открыть эту хреновину.

Я, мысленно поморщившись, снял с шеи божественную цепочку и нацепил вместо неё данный на время королевой эльфов амулет. Скривился я не просто так, а потому что, не считая замысловатой верёвки, он представлял собой приличных размеров фигурку, вырезанную из кости неведомого зверя. Фигурку мужа эльфийская королевы. Обнажённую фигурку, вырезанную со всем тщанием и со всеми пикантными деталями. Королева сказала, что второй такой амулет был у её супруга, только там была изображена она. Вот этот амулет я бы надел с большой радостью.

Её прелестные выпуклости, даже в таком миниатюрном размере давали бы усладу взгляду уставшего воина.

Достал пергамент, на котором была записана нужная речь.

Переводилась она примерно так:

Я явилась на твой зов, о мой господин, чтобы согреть своим трепетным телом твоё ложе. Чтобы ощутить на нём твои сильные руки, чтобы ласкать губами твой несгибаемый стержень, чтобы со всей страстью отдаться твоему напору, с благодарностью приняв тебя в своё лоно. Так откройся же и впусти меня.

При этом Королева настояла, что эту речь должен произносить именно я, как глава клана, но могу поклясться, что несмотря на серьёзность положения, в тот момент в уголках её глаз плясали озорные бесенята, и готов левую руку отдать на отсечение, что в этой речи необходимыми являются только последние слова, а все остальное — невинная шутка и маленькая месть заскучавшей правительницы, от чьего шикарного тела злобный кланлидер оторвал её игрушку, в виде престарелого рейнджера.

Хорошо, что всё это было написано на эльфийском, а то я вряд ли бы смог произнести всё это вслух, а так ничего, только покраснел, как вареный рак, под насмешливым взглядом гадских сокланов и замолк, воззрившись на неподвижные ворота.

Таковыми они оставались недолго.

Амулет на моей шее ярко вспыхнул, испуская волны солнечного света в сторону крепости и обжигая мне грудь нестерпимым жаром. Боль быстро прошла, раздался тихий скрип ворот, со швов посыпалось пыль и мелкий мусор, и цельная каменная плита начала неспешно опускаться, сначала демонстрируя нам свой торец не меньше метра в толщину, с торчащими из него мощными шипами, три пары толстенных цепей медленно раскручивающихся под невероятным весом, а затем когда она с тихим сотрясанием земли опустилась в предназначенное для этого углубление у наших ног, то и её обратную сторону, за многие столетия истёртую легковесными эльфийскими ногами, копытами животных и колёсами повозок.

На другом конце моста заклубилась серость, отгороженная от нас мощной стальной опускной решёткой. Прошла пара долгих мгновений, и она с таким же тихим скрипом начала подниматься, уходя в глубь защитной башни.

Мы слегка неуверенно переглянулись.

— Ну что, идём? — Тихо спросила Флора.

— Идём, — подтвердил я, первым шагая на гранитную