Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

сделает всё, чтобы твоя жизнь не изменилась и ты не печалилась рядом с ним, — продолжала напоминать о болезненном Ло-тиа-х. — Он обещал, что ты займёшь место, какое не занимает ни одна женщина среди нота-са.

Так она из нота-са? А-ара растерялась. Госпожа Лоа одевалась совсем иначе, нежели их враги.

— Утверждал, что для него ты будешь выше и значимее всего…

— Перестань, — неожиданно взмолилась Лоа и, всхлипнув, закрыла лицо ладонями.

Жрица подалась к ней, обняла и жарко зашептала:

— Моя драгоценная подруга и любимейшая из сестёр, зачем тебе терпеть? Ты не нота-са. Тебе не нужно оглядываться на их традиции и правила. Ты женщина скаана-са. Мы не терпим и не подчиняемся, если данные нам обещания нарушают.

— Я… О, самотѐрех, Тиа! — не отнимая ладоней от лица, выдохнула Лоа. — Вся прежняя жизнь кажется красивым и далёким сном. Не понимаю…

— Я понимаю, — убеждённо заверила жрица. — Ты осталась одна среди чужого народа. Не сразу, но ты начала поддаваться их требованиям. Когда ты отложила оружие?

— После рождения первой дочери, — Лоа откинула голову назад, щёки мокро блестели. — Доха говорил, что ей придётся тяжело, если её мать продолжит отнимать у мужчин славу. Он ведь не врал, Тиа. Мне было тяжело, и я понимала, что ей тоже будет тяжело. Я оставила оружие на время. Думала, что вернусь. Но…

— Прошло много времени, — вместо неё продолжила жрица, когда пауза затянулась. — Ты ждала, что у нота-са что-то изменится, что Доха исполнит обещание.

Лоа как-то неопределённо мотнула головой.

— Я родила четырёх дочерей, Тиа. Четыре девочки и ни одного сына.

— Госпожа говорила ему, что с тобой у него не будет продолжения рода. Он знал! — глаза жрицы неприязненно сощурились. — И заверял, что ничто не может иметь значения, если ты останешься с ним.

— Я сама согласилась. Ему нужен наследник, ему нужен сын, который станет шаманом после него. Но дать его может другая женщина, не я. Другая жена…

— И твоё согласие его как-то оправдывает⁈ — лицо жрицы исказило бешенство. На глазах изумлённой А-ара белые косы приподнялись, но под тяжестью бус вновь рухнули на плечи. — Он дал обещание! Он не мог даже спрашивать твоего согласия. Он вообще не мог заговаривать с тобой о второй жене! Какой смысл клясться, если от клятв так легко освободиться?

— Тиа, не рви мне сердце, прошу. Я сделала свой выбор. Я знала, что среди нота-са мне не будет так легко, как среди родного народа. За свой выбор мы сами несём ответ…

— Но почему его несёшь только ты? Он тоже выбирал, но устроил так, что ему одному хорошо. Скажи, он смотрит на тебя? Ты нынешняя привлекаешь его или стала скучна?

Лоа не ответила. Подавшись ещё ближе, жрица свистящим шёпотом спросила:

— Зачем ты терпишь? Ты сделала выбор, и ты несёшь ответ за то, как будешь с ним жить. Мириться или менять свою жизнь. Вернись.

Женщина вздрогнула и испуганно уставилась на Ло-тиа-х. А-ара пока не понимала, что имеет в виду жрица, но смутное подозрение зашевелилось в душе. Хотя нет, не может такого быть. Это дико!

— Госпожа не осудит и не рассердится, — продолжила горячо шептать Ло-тиа-х. — Мы не нота-са. Мы не осудим, мы поймём, мы примем. Ты наша. Он нарушил свои обещания, и тебе не нужно продолжать оставаться рядом с ним.

А-ара в шоке распахнула глаза. Неужели жрица уговаривает госпожу Лоа оставить мужа? Но как так можно? Как можно оставить господина, в руки которого вверена твоя жизнь и который обязан заботиться о тебе? Как будет жить после этого госпожа Лоа? Это ведь хуже, чем любой известный А-ара позор. Преданность — величайшая женская добродетель. Благодетельная жена сохраняет верность супругу, несмотря ни на что.

— Забирай дочерей, — тело Лоа прошила крупная дрожь, и она судорожно задышала. — Забирай их и своё оружие и возвращайся. Если тебе уже неважна твоя судьба, то подумай, что ждёт твоих девочек. У них, в отличие от тебя, выбора никогда не будет. Доха не ответил на твою лоотаю, и ты можешь забрать своё сердце назад. Ему не нужны твоё сердце, твои дочери, он не ценит твои навыки и умения. Ему не нужно ничего из того, что ты даёшь. И сам он не дал тебе ни лоотаю, ни преданности, ни верности своим словам. Ваш союз пуст, ибо рождает только разочарование.

Всё существо А-ары с возмущением отвергало слова жрицы. Её убеждения звучали ужасающе, дико и неприятно. Но в то же время рассудок оценивал сказанное и не находил ничего противоречивого.

Ужасающие и дикие утверждения звучали правильно, и А-ара, хоть и отвергала, понимала их.

Но уйти от мужа и забрать его детей…

Своих детей.

Да, это ведь и её дети. А-ара, всё ещё сомневаясь, пожевала губами.

Но даже если опорочить себя предательством и оставить мужа, украсть детей, куда идти? Думая о детях, А-ара думала о И-тона и То-нии, которые ходили в тягости. Если у них родятся не сыновья, могла бы она уйти с этими детьми? Но госпожу Лоа готовы принять, а кто примет её?

— Госпожа зовёт тебя назад, — проникновенно произнесла Ло-тиа-х. — Нет твоей судьбы среди нота-са. Подумай над этим, Лоа. Мы поможем тебе уехать. Но решение нужно принять, пока мы здесь.

Лоа прерывисто вздохнула.

— Я не могу… не хочу об этом говорить. Прости, Тиа, прости… Мне нужно…

— Тебе нужно подумать, — мягко подсказала жрица, поглаживая её по руке.

А-ара поняла, что женщины сейчас уйдут, а тропка пролегала как раз рядом с кустами, где она залегла, и поторопилась отползти к брошенным кувшинам. Приподнялась она над травой, когда небо застила широкая крона краснолипника, а рядом, отделяя её от реки, появилась полоса пугливых кустов. Около них женщина поднялась, тщательно оправилась и, вновь подхватив кувшины, пошла к реке другой дорожкой, чтобы не пересечься с женщинами.

Но, увидев мужа и незнакомого мужчину, А-ара поспешила опять шагнуть за кусты. Чудом не зацепила ветки, иначе бы те её сразу выдали.

Незнакомца она видела не первый раз. Он приехал вчера с группой нота-са, которые подвезли провизию. Высшие жрецы приказали, чтобы близ живущие народы снабжали гостей едой и питьём. Нота-са оставили еду и уехали, а вот этот шаман остался. Хо-ёта-си относился к нему как-то неопределенно. Вроде бы