Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

об останках уже лежали наготове. Врачи приехали через пятнадцать минут после адвоката, увидели на кардиографе прямую линию и не стали вламываться внутрь. Сейчас ситуация вроде как зашла в тупик. Ждут коронера.

— То есть главное, что он умер и врачи не нужны, — сказала Зула. — Все как с дядей Ричардом, только лучше организовано.

— Хм, это не имеет прямого отношения к делу, но у Плутона был рак. Я только что прочел в одном из документов, которые он нам оставил. — Корваллис поднял папку: — Прямая кишка. Распространился на печень. Плутон знал об этом примерно год.

— То есть успел все это построить?

— Видимо, да. Но проект, как я понимаю, недавний. Вон там его доктор. — Корваллис указал на человека в белом халате, который что-то оживленно обсуждал с дюжим сельским пожарным. — Говорит, Плутон интенсивно лечился, делал все, чтобы победить болезнь, а несколько месяцев назад прекратил терапию.

— Екопермон, — сказала Зула.

— Да. Возможно, совпадение, но…

— Но, скорее всего, нет. Хотела бы я знать, что у него играет в VR-гарнитуре.

— У Плутона были идеи, — ответил Корваллис. — Он обрисовал мне их в баре на Екопермоне. Он думает… думал о непрерывности сознания. Забираешь ли ты свои воспоминания в Битмир? Помнят ли гуляющие по городу люди, откуда они?

— Или они как души в Аиде, которые пили из Леты и забыли все? — сказала Зула. — Мне кажется, скорее второе.

— Ну они точно не особо стремятся выйти с нами на связь.

— Да уж!

— Итак, что происходит, когда ты пересекаешь…

— Стикс?

— Сохраняется ли единая нить сознания, которую можно подхватить с прежнего места?

— Ну то, что мы видели на Екопермоне, определенно что-то говорит, — сказала Зула. — Ландшафт воспроизводит обстановку, с которой эти люди были знакомы в Митспейсе[344].

— По стандартам Плутона — нет, — хмыкнул Корваллис.

— Но его стандартам ничто удовлетворить не может, — закончила Зула.

— Так что, думаю, Плутон с помощью VR-гарнитуры пытался повлиять на исход. Он хотел заснуть с идеями, образами в кратковременной памяти, которые попадут на скан и в компьютер. Он не хотел пить из Леты.

— Думаю, мы скоро выясним. Когда вытащим его оттуда и узнаем, что показывали его очки.

Корваллис открыл папку и достал запечатанный конверт:

— Это тебе.

На конверте был приклеен стикер с печатными буквами: «ОТКРЫВАТЬ ТОЛЬКО ЗУЛЕ ФОРТРАСТ (ЛИБО ТОМУ, КТО БУДЕТ В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ДИРЕКТОРОМ ФОРТРАСТОВСКОГО ФАМИЛЬНОГО ФОНДА)».

— А надо ли открывать?

— Думаю, ты можешь считать это еще одной своей символической обязанностью, — сказал Корваллис. — Но если там не документ, которым Плутон жертвует свой мозг науке, я сам лягу в его холодильник.

32

Ждод поднялся в воздух и полетел в горы. Он хотел посмотреть одно место, которое запомнил по прежним посещениям. Чтобы разделить четыре реки, проложенные от устьев, и объяснить их направление, потребовалось воздвигнуть несколько горных хребтов. И тут Ждод сам загнал себя в ловушку: хребты сходились как-то совершенно неправильно. Между ними образовались странные зазоры, в которых вода не знала, куда течь. Один хребет не состыковывался с другим; пришлось оставить вертикальные уступы с одной стороны и бездонные провалы с другой. Это было единственное такое место на всей Земле; здесь сосредоточилась вся неправильность, которую он изгнал отовсюду. Узел был немногим больше Города, Улицы и Дворца, но чем сильнее Ждод его сжимал, тем заметнее становилась нелогичность. Он отчаялся исправить Узел и подумывал просто обнести его высокой стеной, дабы ни одна душа не увидела Ждодовы ошибки. Однако вместо этого он полетел к особо корявой части Узла. Здесь горный хребет высился над бездонной пропастью. В ее глубине можно было различить обнаженный хаос — последние остатки хаоса, еще сохранившиеся на Земле.

Ногами сюда было не пройти, и даже долететь трудно. Ждод по пути старался сделать это место еще более недоступным — окутал уступы ледяными водопадами и заставил ветры биться о них с той же силой, с какой волны ударяют о побережье.

Так Ждод обрел убежище от чужих глаз там, где ни одна душа не могла его увидеть.

Достигнув желанного одиночества, он сел на карниз под нависающим горным хребтом. Карниз он расширил и сделал ровнее, ибо задумал возвести тут здание, чем-то сходное с Дворцом, только более сложное, с высокими стенами и множеством башен. Пока Ждод трудился, ему приходили разные названия, такие как Замок и Крепость, но остановился он на Твердыне. Долго он размышлял, какой ей надлежит стать, и наконец приступил к задуманному. Упорно и терпеливо Ждод возвращал адамант в хаос, делая пластичным, а затем лепил по своей воле. Вызвав из карниза фундамент, он попытался воздвигнуть первую стену. И вновь камень послушался не сразу, но затем принял требуемую форму.

Ждод понял, что не совсем один. Кто-то за ним наблюдал. Он огляделся, ожидая увидеть в воздухе Самозвану или какую-нибудь другую душу из Города. Однако никого видно не было, и аура, какая обычно извещала о появлении новой души, тоже не ощущалась.

Наконец Ждод глянул в бездну под Узлом. Исполинское лицо вздымалось из хаоса, словно из моря. Голова была больше Ждодовой и окутана дикой рябью, которая щупальцами тянулась за ней, почти не отличимая от тела. Поднимаясь, душа сгущалась в форму, более похожую на Ждодову размерами и очертаниями, но по-прежнему не могла отделить себя от темной ауры хаоса. Наконец она уцепилась недооформленными руками за скалу, на которой Ждод заложил основание Твердыни, поднялась вровень со Ждодом и посмотрела ему в лицо. У диких душ он видел и более причудливые формы. У этой по крайней мере было лицо, и чем больше Ждод в него вглядывался, тем сильнее чувствовал, что душа эта ему знакома.

— Давно ли ты обитаешь здесь? — спросил он, указывая в бездну хаоса.

— Нет, — ответила душа. — Отсюда я вылез несколько дней назад, и пригляделся к здешним диковинным камням, и с высоты обозрел лежащие окрест края. Затем меня сморила усталость, и я на время отступил. Думаю, это повторялось несколько раз, но одинаковость сбивает мой разум с толку.

— Таков путь каждой души при вступлении в смерть, — объяснил Ждод.

— Мы знакомы.

— Соглашусь, — промолвил Ждод. — По тому хотя бы, что речь твоя мне яснее речи других душ.

— Так есть другие?

— Много.

— Но не здесь.

— Да. Здесь я обитаю в одиночестве либо в обществе близких мне душ. Ты тоже можешь здесь обитать, ибо мы были знакомы в жизни, но я приглашаю тебя выйти и вместе со мной осмотреть прочие края. Многое там не завершено и нуждается