Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Инкий, словно не расслышав этого, горячо продолжил:

— Воины отказываются подчиняться, курака плетут заговоры — того и гляди вспыхнет общий бунт. Мокеро только что доложил мне, что митмак оставили плантации кукурузы на юге!

— Почему ты валишь все это на меня?! — взвился Воолий. — Я не желаю быть козлом отпущения. Все мы в равной степени несем ответственность за происходящие события.

— Все мы?! Кто?! Слета? Герра? Я? Кто из нас пьет кровь? Чьим именем путают детей? Моим или, может быть, Мокеро?

— Ты тоже помешан на крови. Сколько людей было казнено по твоим приказам?!

— Это были предатели или преступники. Мои руки чисты. И потом, я же не пью их кровь!

— Это ритуал, кровь. А зачем палач вырезает ремни? Тебе нравится вид содранной кожи?

— Это устрашает и предотвращает новые преступления.

— А почему ты не думаешь, что я пью кровь ради того же?

— Твои глаза блестят в темноте!

— Чепуха! Это плод твоего воображения. Тебе надо выпить ойвы и успокоиться!

— Предложи это своей бабушке! — вспомнил Инкий старинное ругательство. Воолий рассмеялся.

— Вот ты и сбавил свой напыщенный тон. Сменим тему и поговорим спокойнее. Что за известие принес тебе гонец перед моим приходом?

— Завоеван еще один город кечуа, последний, — остывая, сказал Инкий. — Отныне вся земля кечуа в наших руках.

— Ого! — оживился Воолий. — Значит, есть повод навестить Командора?

— Есть, — неохотно согласился Инкий.

— Надеюсь, ты не забыл, что в этот раз моя очередь?

— Не забыл, — как-то задумчиво ответил Инкий.

— Когда летим? После храмовой церемонии?

— Нет, раньше. Только я не смогу полететь в этот раз. Положение в Городе слишком неустойчивое. Лети один.

— Ну нет… Это слишком неразумная трата энергии. Пожалуй, я тоже откажусь.

— Зачем же, — заторопился Инкий, — лишать себя удовольствия встречи с друзьями! Тем более, ты не видел их уже несколько лет. Четыре, кажется?

— Пять, — задумчиво произнес Воолий, прищуриваясь. — Какой-то ты странный сегодня!

— Странный? Почему?

— Слишком добрый.

— Ты полагаешь? Что ж, ты прав, я действительно хочу, чтобы ты полетел. Считаю, что это пойдет тебе на пользу. Развеешься. А может, чуть поумнеешь. Хотя не верится. — Инкий хихикнул. Воолий поддержал. Смех его, впрочем, был также неискренен.

— Ну, если ты так настаиваешь, я переговорю с Геррой. Ей очень хотелось повидать Леду.

— Хорошо, — вяло согласился Инкий. — Летите вдвоем.

Вечером того же дня. Ангар

Мокеро загружает в ракету корзины с экзотическими плодами. Авокадо, ананасы, киви — маленький подарок для обитателей Атлантиды. Воолий, слегка хмельной, радостно смеется:

— Великий Разум, увидеть знакомые физиономии! Гумий, Давр, Эвксий… Еще жутко хочется видеть пьяную рожу Ксерия. Может быть, Командор разрешит слетать на первую базу?

— Может быть, — пожал плечами Инкий.

— До чего же ты сегодня скучный! А, Герра? — Воолий шлепнул облаченную в комбинезон атлантку чуть пониже спины.

— Кретин, — отозвалась она, не прерывая своего занятия. — Герра паковала контейнеры с генетическим материалом. Воолию не сиделось. Он выглянул из двери ангара наружу.

— Темнеет. Скоро седьмая звезда. Инкий, если ты такой умный, объясни, почему ракета должна вылетать лишь после того, как на небе появятся семь звезд? Магия числа семь? А, старый колдун?

— Нет, — не обращая внимания на подковырки Воолия, спокойно ответил Инкий, — просто когда появляется седьмая звезда, значит, стемнело достаточно для того, чтобы силуэт ракеты растворился на фоне неба.

— О, значит, здесь тонкий математический расчет?! — пьяно заржал Воолий. — А я-то думал…

В ангар вернулся выходивший на платформу Мокеро.

— Повелитель, седьмая звезда. — Воолий снова заегозился.

— А, вот и наш маленький враг! — Он попытался шутливо приобнять невысокого индейца, тот брезгливо отстранился. — О-хо-хо, какие мы нежные! Инкий, почему он называет тебя Повелитель, а меня нет? Мне тоже хочется, чтобы он меня так называл.

— Будет, когда вернешься! — Инкий неожиданно рассмеялся.

— Смотри, я запомню! — Воолий шутливо погрозил пальцем.

— Эй, трепач, садись! — крикнула Герра из кабины ракеты.

— Сейчас! Минутку!

Воолий пьяно, взасос, поцеловал недовольно скривившуюся Слету, панибратски обнял Инкия и, небрежно махнув рукой начальнику дворцовой стражи, полез в ракету.

Инкий нажал на кнопку, распахивая шлюз.

— Поехали!

Словно услышав его возглас, Воолий включил двигатель. Тот, чихнув, взревел на полных оборотах и вытолкнул ракету в небо. Спустя несколько секунд она растворилась меж звезд.

Инкий, Слета и Мокеро вышли из ангара. Девушка пошла вперед, а мужчины чуть задержались, закрывая медные двери.

— Один спокойный день, — процедил Мокеро. — И все вернется на круги своя. Кровь и бардак.

— А вдруг он не вернется? — внезапно спросил Инкий.

— Я буду уважать тебя, если это произойдет, Повелитель! — веско сказал Мокеро.

— А сейчас ты не уважаешь меня?

— Сейчас я служу.

— С этой минуты ты должен уважать меня, Мокеро. Жрец Солнца никогда не вернется в Инти Уауан Акус! Городу сыновей Солнца слишком много двух богов!

Мокеро склонился к руке Инкия.

— Я люблю тебя, Повелитель!

* * *

Прошло всего четыре минуты с момента старта, когда стрелка энергемометра вдруг щелкнула и остановилась на нуле. В ту же секунду затих вой двигателя. Стало неестественно тихо. И жутко. Небо давило сотнями километров пустоты. Ракета дернулась и начала падать вниз, возникло неприятное ощущение в желудке.

— Проклятье! — закричал, не веря своим глазам, Воолий. — У нас кончилась энергия!

— Как же так? — вслушиваясь в свистящие завывания рассекаемой атмосферы, тревожно спросила Герра. — Ведь заправка была полной, я сама видела, что стрелка энергемометра стояла на шестидесяти. Что происходит?

— А знаешь что? — вдруг понял Воолий. — Инкий решил отделаться от меня и разрядил аккумулятор.

— Этого не может быть! — горячо воскликнула атлантка. — Инкий не способен на это! И зачем?

— Я стал мешать ему. Ему захотелось полной и нераздельной власти, а я стоял на его пути.

— Но почему ты думаешь, что это он, а не кто-нибудь из уру? Мокеро, например? Ведь он должен ненавидеть нас!

— Мокеро дикарь. Он не сможет даже открыть магнитного замка, не говоря уже о том, чтобы разрядить энергемометр. Такое мог сделать только атлант. Проклятье!

В иллюминаторах замелькали оранжевые сполохи. Падение ускорялось. Десять тысяч метров, шесть, четыре, две, одна. Пятьсот метров!

— Катапультируемся! — заорал Воолий, нажимая на кнопку катапульты. Мощнейшая пружина вытолкнула его кресло наружу, над Атлантикой забелел купол парашюта. Второй так и не появился. Герра не стала покидать ракету.

* * *

Воолий упадет в море. А утром доберется до острова, одного из тех, что мы называем Канарскими. Там жили дикари, и они приняли вынесенного волнами человека. Он был высок, светловолос и голубоглаз. Он был прекрасен, словно луч света, и силен, словно морской шторм. Он стал вождем племени, женщины боготворили