Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

его. Он проживет на острове тысячи лет, сходя с ума от скуки и бессильной ярости. Ярость давала ему огромную силу мышц, и он повергал своих соперников, а они были редки, одним ударом кулака. Ярость давала ему огромную силу мужчины, и он любил сотни женщин сразу, постепенно заселив остров своими детьми. Он создал государство, великое государство. Почти такое, как Город сыновей Солнца. Островитяне тоже считали себя детьми Солнца. Они создали великолепные дворцы.

Воолий мог быть спокоен перед историей. Он измарал в ней свою страничку. Но его душила ярость, не находящая выхода. Он искал врагов, могущих дать выход этой ярости, но не находил их. Он пил кровь, но не мог утолить ненасытной жажды. Кровь была слишком пресной. Он решил подсолить ее и укротить океан. Великий седой океан. Огромный и вечный, словно Космос. Воолий вошел в волны и поплыл навстречу Солнцу. Он заплыл слишком далеко. Он не смог вернуться. Или не захотел.

Созданное им государство существовало еще тысячелетия.

Дети Солнца были высоки, светловолосы и голубоглазы. Словно пришельцы из другого мира. Они не доживут до наших дней. Их истребят конкистадоры — люди с золотыми слитками вместо сердца. Конкистадоры нарекут их гуанчами и заставят мыть золото. В земле, которая знала лишь Солнце и море, дети Солнца исчахнут, словно лишенные света цветы.

Их страничку в истории сотрет Вечность. От них останется лишь несколько фраз, сказанных последним из детей.

Вот они, эти строки:

«Отцы наши говорили, что бог, поселив нас на этом острове, потом позабыл о нас. Но однажды он вернется вместе с Солнцем, которому он велел рождаться каждое утро и которое нас и породило».

О небо, как преданы они были своему богу! Как трепетно ждали его возвращения! Как подолгу всматривались своими голубыми глазами в узкую полоску, где пена моря мешается с голубизной неба — линию горизонта, бесконечную, словно Вечность.

Они ждали своего бога, но пришел другой, тоже с голубыми глазами и с неуемной жаждой золота. Он принес смерть.

И ветер разметал сгоревшие страницы истории.

Чарующие марсиане Бредбери — они были смуглые и золотоглазые. Но их не было! Они порождены гениальной фантазией Певца ближнего Космоса.

А вот гуанчи были. Они были светловолосые и голубоглазые. Они поклонялись Солнцу.

* * *

Раздражение сравнимо с энергетическим импульсом. Оно накапливается постепенно, незаметно, неотвратимо и разряжается мгновенной вспышкой. Гнев и брызжущая слюной ярость!

Русий был заряжен в этот день с самого утра. Встал он с левой ноги. Нерасторопный слуга разбил крышку любимого фарфорового кувшина. Русий, верный своему принципу — не выказывать гнев по пустякам, — сдержался, но потемнел лицом. Солнце казалось тусклым, птицы в дворцовом саду кричали слишком громко. Даже сок, блестевший искорками льда, и тот показался слишком теплым.

Плохое настроение было немного развеяно зрелищем тренировки гвардейцев — он наблюдал за ними из окна своей каюты. Бравые парни под предводительством Есония ловко орудовали мечами, пробивали копьями массивные, набитые стружкой манекены, а кулаками — толстенные доски.

Чувствуя, что настроение начало меняться к лучшему, Русий двинулся в зал Совета.

Повестка заседания была как всегда совершенно идиотской! Вначале долго и нудно распинался Бульвий, требовавший… Впрочем, чего он только не требовал! И дополнительных лодок для перевозки через каналы, и новых тресвиров, и дополнительных пайков для вернувшихся с лова моряков. Все эти вопросы он мог вполне решить сам, но нужно было знать Бульвия, постоянно подчеркивающего сложность и важность работы Начальника Города. В конце концов он обрушился с претензиями на Крима:

— Я три дня подряд посещал Дом Воспроизводства и за все это время не встретил там ни одной новой девушки. Мне кажется, Крим совсем забросил свои обязанности! (Помимо исполнения должности гиппарха Крим контролировал работу Дома Воспроизводства).

Желчный и острый язык Крима мгновенно нашелся с ответом:

— Смотри, не истощи себя!

Все захохотали, а Бульвий забормотал, оправдываясь:

— Я хожу туда с инспекциями…

Если бы Бульвия отшил кто-нибудь другой, настроение Русия наверняка бы улучшилось, но это сказал Крим, и Главный Управитель разозлился еще больше.

Бесконечно тянущееся заседание продолжалось. Выступил Есоний, кратко и деловито, как всегда. Затем последовало длинное и бессвязное выступление Этны, требовавшей средств на постройку новой палаты для рожениц. Русий, внешне спокойный, равнодушно позевывал, но в душе его кипела ярость, особенно когда он ловил быстрые переглядывания Ариадны и Крима.

Окончательно его вывел из себя Тесей, заявивший вдруг, что каменоломни требуют нового пополнения низших.

— Они дохнут один за другим. За тридцать дней их умерло двенадцать тысяч, а поступило всего около четырех. Сейчас в наличии пятьдесят шесть тысяч вместо положенных семидесяти.

— Что ты предлагаешь? Конкретно? — спросил Русий.

— Есть два выхода из этой ситуации. Первый — ужесточить наказания за проступки, но они и без этого достаточно суровы, второй — поход в пределы Великого моря или Черного Континента.

Все сказанное им было верно. Город потреблял много камня и руды. Но слова Тесея вдруг разозлили Русия, как будто именно он был виноват в том, что прекратились работы по добыче ослепительно белого мрамора, которым отделывался купол Дворца.

— Хорошо, я распоряжусь о снаряжении экспедиции на Западный берег. Что еще?

Вроде бы все вопросы были уже разрешены, но тут поднялась со своего места Леда, начавшая упрекать Русия в том, что он уделяет мало внимания идеологической работе.

— Я понимаю, что у Управителя могут быть более важные дела, но нельзя же забрасывать воспитательную работу. Марилы и ерши совсем забыли о великой цели. Они не верят в Высший Разум. Я познакомилась со сводкой донесений Службы порядка и закона. Там сказано, что они организуют общества лунопоклонников, отрицающих веру в Разум и Солнце.

— Это так, — подтвердил помалкивавший до этого Гумий.

Русий сжал челюсти, сдерживая рвущуюся ярость.

— Вот и займись этим, — процедил он сквозь зубы. — Насколько я понимаю, это дело Службы порядка и закона и Внутренней службы Дворца. А также Сальвазия с его храмами и жрецами. Почему вы пристаете с этим ко мне? Неужели с каждой подобной мелочью нужно обязательно лезть к Главному Управителю?! Останьтесь здесь и договоритесь между собой.

Он встал, давая понять, что заседание Совета закончено, и направился в свою каюту. По коридору разнесся стук стремительных шагов человека, спешащего убежать в паутину одиночества, но перед самым входом в каюту его настигла Ариадна.

— Ты чем-то расстроен?

— Нет, черт возьми! — рявкнул Русий. — У меня просто плохое настроение. Что тебе надо?

— Если у тебя плохое настроение, то зачем вымещать злобу на других?