Такидзиро - Семён Афанасьев

— Что-то ещё интересное есть?

— Конвойные в полном составе погрузились к четверым коллегам и Неприкасаемому.

— Где-то логично в том раскладе, что ты дал. Ещё?

— Мне и Ваде-сан выдали по отдельному контейнеру, так что вы правильно сказали. Еду как Микадо.

— Понима-а-аю. Не хотят, чтобы вы выработали общую позицию либо сговорились.

* * *

Переговорив с расторопным подчинённым, Мая сходил по ссылке, после чего задумался.

На уровне Дэнда-куна, возможно, всё было и понятно — вот чёрное, вот белое, вот плохое, вот хорошее. Сятэй вполне логично занял определенную позицию, поскольку на его должности другая и не предусматривается.

Оябуну же, к сожалению, кроме конкретных тактических моментов всегда следует учитывать и стратегические.

Если запись блогерши будет обнародована, патрулю точно или в отставку (в лучшем случае), или даже дальше. Но кто такие двое в очках? Государство, здесь подчинённый прав; но кто именно?

Поразмышляв минуты две, Миёси-старший хлопнул себя ладонью по лбу: бой второго Неприкасаемого увлёк его настолько, что практически вернул в детство.

Оябун поддался эмоциям и забыл главное правило своей работы: каждый должен заниматься своим делом, а в государственных структурах он не разбирался, по крайней мере, настолько.

В следующую секунду Мая набрал абонента, в контактах обозначенного как двузначная цифра без имени:

— Технический вопрос, срочно. В кобан… номер участка… повезли нашего человека с четвёркой, по виду, наших же коллег. Вы меня понимаете?

— Да.

— На месте задержание не оформили. Есть возможность узнать, что там и как? Вообще, что происходит?

— Принял, ждите. Через пару минут наберу.

Миёси-старший едва успел набулькать в чашку чаю, как раздался ответный звонок:

— Выяснили. Из своих людей в том участке кое-кто оказался на месте, можно считать, повезло. Да, принимают пятерых, как вы и говорите, прямо сейчас. Но есть нюансы.

— Какие?

— Четырёх с нательной живописью…

— Я понял, о ком речь!

— … вот их задерживают по форме, хотя пока и непонятно, как надолго. А вашего человека со всеми не повели.

— А куда его тогда⁈ — искренне удивился оябун. — В кабинет главного, что ли⁈ Работать начальником участка⁈

— Пожалуйста, дослушайте, — мягко укорил собеседник. — Смешно, но вы в известных рамках угадали. Его действительно проводили на второй этаж, где находится тот кабинет, который вы вспомнили. Пока его разместили отдельно, в «люксе» — даже двери не закрывали. Наш человек говорит, ваш парень спокойно сидит и ждёт внутри. Кого и чего — мы не знаем, это не наш уровень.

— Я понял. Большое спасибо, вы мне очень помогли, — поблагодарил Мая уверенно.

Приглашение на беседу этого Решетникова оказалось с двумя слоями. Даже и не думал, что так бывает, подумал бывший спортсмен. Фургон и «коллеги» — что-то типа первого эшелона, а когда он не сработал, вступил в дело второй.

Это и не наш уровень, пришёл к сходному с собеседником выводу Миёси-старший. То, что в отношении парня какая-то справедливость восстановлена — уже хорошо. Это не задержание, раз «люкс» и двери в коридор распахнуты.

Планируется некая беседа с тем, кто стоит за прикрытием (очкариками). Семье в это дело лучше глубоко не влезать: помогли парню, чем смогли — уже хорошо.

Дэнда-кун молодец. Если блогерша запись опубликует, будем гордиться на всю страну.

Впрочем, не вчера родившемуся отцу взрослой дочери теперь крайне сомнительной представлялась перспектива того, что все записи, сделанные Вада Вакой, вместе с ней же покинут кобан.

Если в инциденте замешано государство, да на таком уровне, речь точно о секретах — удалят у блогерши из телефона всё интересное, как пить дать.

Ладно, посмотрим. Не хотелось бы, но если понадобится, будем вмешиваться. Исподволь, неявно, но и у нас есть своя запись случившегося. А позицию Семьи отлично высказал сятэй, хотя его и не уполномальчивали: «Эдогава-кай честью не торгует».

Хотя и хорошо бы, чтоб всё рассосалось так. Без участия людей с татуировками.

Снова зазвонил телефон, причём тот же человек. Мая тут же ответил, старательно не выказывая удивления:

— Слушаю.

— Я подумал, раз вопрос у вас на контроле, уточнения тоже лить вам?

— Буду благодарен.

— Уточнение: дежурный в кобане зафиксировал время задержания вашего парня по всем правилам, опираясь на видеорегистраторы патруля.

— Ух ты. — Пошёл против своих, хохотнул мысленно Миёси-старший.

Точнее, не захотел влезать за компанию в дерьмо и в болото: есть закон? — получите. Задержали? — я оформляю.

Или борется за рабочее место, чтобы не вылететь с нарушителями под шумок в очень вероятной перспективе прокурорской проверки, или кукловоды очкариков дежурному просто не довели.

Да, скорее второе: во всех тайных операциях больших людей, об именах и должностях которых лучше даже не думать, когда полиция используется как обеспечение или прикрытие, ГОВОРЯ-Я-ЯТ (здесь оябун не знал наверняка, но обрывками слыхал), лишних по-любому стараются не информировать.

В принципе, в любой Семье тоже так.

— С учётом разрешённых трёх часов удержания в участке, — продолжил звонящий, — плюс предъявление обвинений вашему человеку не планируется… ало, вы меня слышите?

— Да, продолжайте.

— … в коридоре говорят, похоже на то, что кто-то из больших людей другого ведомства должен подъехать на разговор.

— Точно? — Мая на мгновение забылся и упустил, что разговаривает не с подчинённым.

— Самый вероятный прогноз, — вежливо подтвердил собеседник. — Нюанс. В криминальных расследованиях по секрету сказали, с места драки вашего человека вообще не должны были забирать принудительно: не такая уж мелкая блогер эта Вада, сятэй Эдогава-кай в довесок — шум и резонанс никому не нужен. Это если не говорить о законной стороне.

— Что-то ещё?

— По факту нападения, ваш человек в очень дорогом костюме от заявлений в полицию воздержался: не стал жаловаться, если по простому.

— Благодарю за беспокойство, — просветлел окончательно оябун. — Ваш звонок был очень важен для меня.

Инструктору дочери неприятностей с полицией можно не опасаться, как только что выяснилось. Всё прочее шло никак не по разряду компетенций Эдогава-кай и от подоплёки инцидента лучше держаться подальше — ещё не хватало вмешаться в политику или во что-то государственное.

* * *

— Я хотел бы начать с глубочайших извинений в ваш адрес. — Появившийся на пороге ничем не примечательный человек в таком же костюме входит внутрь и аккуратно прикрывает за собой дверь, отсекая нас в отдельном кабинете кобана — японского полицейского участка.

Затем глубоко кланяется по местному обычаю: подобным жестом, я уже видел по сети, проштрафовшиеся политики в период эпидемии какого-то вируса пару лет назад извинялись перед своими избирателями за то, что не смогли предотвратить