Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Свои студенческие годы Лев вспоминал с наслаждением и удовольствием. Он смаковал их. Даже несмотря на тяжёлое детство, Калинский никогда не сдавался ради того, что по праву считал призванием.

И он его добился. Получил диплом. Буквально выгрыз его, вцепившись в данную ему возможность, как злобный и голодный пёс в кусок мяса. И он считал, что имеет полное право собой гордиться. Просто потому, что в то время, как учившиеся вместе с ним детишки аристократов и богачей, у которых золотая ложка застряла в заднице, порой даже усилий не прикладывали, он неустанно двигался вперёд. Потому что он был упорнее. Не имеющий и толики того богатства, которым владели их семьи, он был лучше.

Лучше во всём. Лучшие оценки на проверочных работах. Лучшие рецензии от преподавателей на его рефераты. Лучшие показатели на практике. И ни одного поражения на игровых судах. Он всегда был победителем. Более того — Лев знал это. И потому мог ходить с высоко поднятой головой. Просто потому что он знал.

Он лучше.

Радостное и сладкое ностальгическое чувство, что ласкало его душу, словно мёд, быстро начало превращаться в гадкий и мерзкий щёлок. Стоило только вспомнить, чем всё закончилось. Из-за тупости, пугливой осторожности и недальновидности одного идиота, которому стоило бы подавиться своей золотой ложкой.

Тихо выругавшись себе под нос, Лев припарковал машину на стоянке, вышел на улицу и закрыл за собой дверь автомобиля. Опытный взгляд тут же подметил заинтересованные взгляды группы молодых студенток, что шли по парку в сторону выхода с территории университета.

Впрочем, эти юные курицы мало чем могли его заинтересовать. Время, когда Лев был падок на таких пустышек с ветром в голове, давно прошло.

Взяв поудобнее свой портфель, он направился к хорошо знакомому ему зданию главного корпуса. С высоко поднятой головой прошёл через главный вход, позволив себе на мгновенье вновь погрузиться в воспоминания. Всё-таки студенческая жизнь стала для Калинского именно тем моментом, когда его жизнь очень круто изменилась. Если на первом курсе он едва мог позволить себе купить нормальную новую одежду, то к концу учёбы всё поменялось. После своих, без ложной скромности, выдающихся успехов на практике в одной из лучших фирм столицы он мог с лёгкостью приобрести хорошую спортивную машину, на которой приезжал сюда с ощущением справедливого собственного превосходства.

Правильно говорят — деньги меняют людей. Для Льва это стало шансом наконец вырваться из оков бедности и зажить так, как он хотел.

Более того, так, как он этого заслуживал.

Пройдя через широкие двойные двери, Калинский спокойно поднялся по центральной лестнице, вспоминая, как иногда прямо тут, на этих ступенях, сидел и читал материалы с конспектами, готовясь к экзаменам.

Дойдя до второго этажа, он свернул и направился по коридору в сторону своей бывшей кафедры. Сейчас ещё занятия, так что людей практически не было. Подойдя к двери, он постучал, прекрасно зная, что человек, с которым он должен встретиться, сейчас находится на кафедре и ждёт его.

Разительная перемена. Когда-то именно он стоял у этой двери в ожидании, что его научный руководитель придёт сюда. А теперь тот ждал уже его самого, Льва. Приятное изменение, которое только лишний раз подчёркивало то, как хорошо он прогрессировал…

До недавнего момента.

Вновь сладостные ностальгические воспоминания оказались испорчены мыслями о недавних событиях. Они бесили его настолько, что порой хотелось что-то ударить.

Потому Лев сделал то, что уже не раз помогало ему сохранять уверенность и душевное равновесие. Прежде чем взяться рукой за ручку двери, он глубоко вдохнул и выдохнул. И только после этого постучал.

— Войдите, — раздалось с той стороны.

Открыв дверь, Лев вошёл в помещение кафедры.

— Добрый день, Сергей Модестович, — поздоровался он с сидящим за столом мужчиной.

— И тебе, Лев, — тут же улыбнулся сидящий за столом в центре кафедры преподаватель. — Как добрался? Дороги нынче просто ужас.

— Без проблем, Сергей Модестович. Без особых проблем, — тепло улыбнулся ему Калинский, закрывая за собой дверь. — Как у вас дела?

— Да как обычно, мой дорогой. Кручусь-верчусь.

В ответ на это Лев лишь усмехнулся. Он знал, что его «любимый» научный руководитель находится на, так сказать, особом счету у начальства университета.

Ни для кого имеющего хотя бы достаточный айкью, чтобы самостоятельно завязать себе шнурки, не было секретом, что тогдашний глава кафедры гражданского права был большим энтузиастом. Ну, из тех, кто готов помочь молодым и способным студенткам любыми способами улучшить свою успеваемость.

Разумеется, об этом никто не трубил на каждом углу, но пара прецедентов имелась. Впрочем, для Льва всё это было неважно. В каком-то смысле он даже понимал своего научрука. Смотреть на такой цветник и не думать о том, чтобы познакомиться с одной из этих красоток поближе, мог разве что полный импотент.

Лев знал как минимум двух девушек со своего курса, которые побывали на «дополнительных занятиях». И он никогда даже и не думал сдать своего преподавателя. Хотя бы потому, что прекрасно понимал — хорошее отношение с этим человеком может дать ему очень многое. Уже дало, если по-честному. Ануров всю жизнь занимался делами по защите чести и достоинства, а потому в какой-то момент смог собрать хороший список весьма влиятельных и высокопоставленных знакомых. В том числе и аристократов.

И именно благодаря своим хорошим отношениям с Ануровым и его связям, Калинский смог получить возможность проходить практику в одной из самых престижных адвокатских контор в столице. Именно благодаря ему он всего за полгода вырвался из состояния «экономлю на еде» до «поехать поужинать в один из лучших ресторанов города». Пусть хоть весь поток перетрахает — за это Лев был ему благодарен.

К несчастью для Анурова, четыре года назад всё-таки случился скандал. Как раз когда Лев планомерно шёл к выпуску. К счастью для преподавателя, удалось замять дело, и дальше обсуждения и, скорее всего, осуждения в кабинетных кулуарах дело не пошло. Правда, с должности главы кафедры его сняли. Попросили написать заявление «по собственному желанию».

Как Анурову удалось увернуться от увольнения, Лев не знал до сих пор. Поразительная изворотливость, которой можно было восхищаться.

— Итак, вы узнали? — спросил Калинский, садясь в кресло напротив него за столом.

— Да, — кинул Ануров. — То, что мы с тобой обсуждали, всё-таки подтвердилось. Мой друг, который входит в квалификационную комиссию, сообщил, что неделю назад Голотова начала активно продвигать мысль, чтобы этого Рахманова внесли