Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

— Так точно, господин лейтенант!.. Сегодня англичан слышно не было. Один раз были звуки бурения на двадцати семи, но пропали спустя четыре минуты. Наверно, просто отвлекающие фальш-штреки. Или у них вышел из строя бур… Один раз я почувствовал множественные шаги на третьем горизонте, метров примерно триста от поста. Не могу сказать точно, но это могли быть англичане. Человек, я бы сказал, восемь-девять…

Брови лейтенанта поднялись миллиметром выше.

— Это, по-вашему, доклад? Унтер Шранк, отчего ваши подопечные докладывают вышестоящему так, словно повстречали его в пивном баре?

Шранк лишь головой дернул. Досадливо, точно Менно был неисправным электрическим буром, присланным с фабрики. Который решительно невозможно отремонтировать, но, вместе с тем, нельзя и отослать фирме-производителю.

— Он необучаем, господин лейтенант. Зря только бились. Солдат из Хупера как заступ из кочерги.

— Очень странно, даже удивительно, — лейтенант Цильберг и впрямь довольно талантливо изобразил удивление, — Этого можно было бы ждать от обычной деревенщины, которой только вчера выдали форму. Но штейнмейстер!.. Элита армии, опора кайзера! И вдруг такие низменные представления о воинской дисциплине и форме. Удивительно.

Менно потупился. Он боялся встречаться с лейтенантом или унтер-офицерами взглядом. Он чувствовал себя неловко, как чувствует, наверное, камень, оказавшийся среди чужих ему минеральных пород, не на своем месте. Он готов был провалиться сквозь землю, прямиком в расположенную под ногами шахту.

— Он… кхм… хороший слухач, — вставил унтер Шоллингер осторожно, — Чует удар лопатой за сто метров. Наши лучшие слухачи разве что на семидесяти. И он уже не раз предупреждал об английских контрминах. Если бы не наш господин штейнмейстер, половину моего отделения уже можно было бы хоронить.

— Кроме чутких ушей, господин унтер, неплохо бы иметь еще и то, к чему они крепятся. Голову! В этом отношении наш господин штейнмейстер являет собой настоящий природный парадокс. Он неряшлив, глуп, медлителен, неинициативен и ленив. Он худший солдат из всех, что я видел за войну. Зато, извольте видеть, голубая кровь! Штейнмейстер!..

На Менно навалилась усталость. Навалилась так, как наваливается обрушившийся от близкого фугасного взрыва вперемешку с остатками крепи каменный свод. Обмякшее его слабое тело задрожало. Оно не спало последние двадцать часов, оно ныло, оно хотело вздохнуть свежего воздуха вместо здешнего, липкого и сырого. Оно хотело скорчиться и забыться.

— Значит так, господин штейнмейстер, — лейтенант Цильберг развернулся к нему на каблуках, — Уши у вас имеются, осталось приложить их к полезному делу. Ступайте на пост прослушки и заступайте на смену. На три смены, восемнадцать часов. У вас будет время подумать о том, как себя вести. А если это не поможет… Что ж, я думаю, у нас во взводе найдется толковый учитель из фельдфебелей, который вдоволь погоняет вас по шурфу с мешком земли на плечах!

— Разрешите приступить, господин лейтенант.

— Разрешаю. Приступайте.

Отношения с лейтенантом Цильбергом не задались с самого первого дня. Менно помнил этот день во всех мелочах, хоть и предпочел бы забыть, как забыл множество похожих друг на друга дней здесь, в подземелье.

Он помнил, как тяжело пыхтящий грузовик вывалил его и еще несколько новобранцев из лендвера на землю, и как сердитый офицер, накричав на них, загнал в тесный и скверно пахнущий блиндаж с перекрытием из отсыревших бревен. Менно вертел головой на короткой шее, пытаясь сообразить, где очутился. Ему было страшно и неуютно.

Он не знал войны, знал лишь тряску и бензиновый чад, тесную форму и дрянную, без масла, кашу. Он даже не успел свыкнуться с тем, что он и война отныне составляют единое целое. Что та штука, которую называют войной, вырвалась из-за решетки газетных строк и схватила его своей огромной разверзнутой пастью. Что он теперь не дядюшка Менно, как называла его соседская ребятня, а рядовой Хупер.

Шеренга новобранцев оказалась неровна и коротка. И Менно, к собственному смущению, являл собой наиболее непривлекательную ее часть. Он попытался выпрямиться по стойке «смирно», как в учебной части, но неуклюжее тело вновь подвело его. Даже расправленные плечи и выпрямленная спина не спасали, он все равно выглядел бесформенным бурдюком на фоне узких стройных бутылок.

Взглянуть на новобранцев прибыл офицер с лейтенантскими погонами. Он ловко поднялся по сбитой из деревянных балок лестнице, вынырнул, как чертик из табакерки. Лицо его показалось Менно красивым, волевым, но и жестким. От взгляда его черных прищуренных глаз шеренга новобранцев качнулась, точно мелкая волна, налетевшая на гранитный мол.

Менно поежился, когда взгляд офицерских глаз прошел по нему. От этого взгляда его обдало резким и колючим подземным сквознячком.

— Что еще за тюфяк? — процедил офицер, глядевший на Менно, — Какому дураку, хотелось бы мне знать, вздумалось прислать этого оболтуса в сапёрную роту? Да он же застрянет как пробка в первом же лазе!

Адъютант торопливо пробежал глазами бумажный лист, который держал в руках.

— Приказ полкового штаба, господин лейтенант. Дело в том, что…

— Как звать? — коротко спросил лейтенант.

— Менно Хупер! — выпалил Менно, и поспешно исправился, — Рядовой Хупер!

— Рядовой Хупер, откуда вы свалились на мою голову? В ваших краях все говорят так, точно набили рот едой?

— Из Энзе.

— Где это Энзе?

— В Вестфалии, господин лейтенант.

— Сколько вам лет, рядовой Хупер?

— П-пятьдесят один.

Лейтенант досадливо дернул щекой и отвернулся.

— Отвратительно, — сказал он с чувством, — Они серьезно считают, что в сапёрную роту можно сливать всю дрянь, что скопилась в ландвере? Полюбуйтесь на него. Он стар, толст и, пожалуй, глуп. Что мне с ним делать? Отправь его на работу, и все английские слухачи услышат его приближение за двести метров! Я уже не говорю о том, что для него придется расширять половину туннелей!

Солдаты засмеялись. Адъютант кашлянул в кулак.

— Он штейнмейстер.

Лейтенант замер. Повернулся. Медленно, очень осторожно, словно под ногами у него было не бетонное, в грязных разводах, перекрытие, а болотная топь. Лейтенантские глаза, темные, сердитые и прищуренные, несколько раз быстро моргнули. И вновь обратились к Менно.

— Штейнмейстер? Шутить изволите?

— Никак нет, господин лейтенант. Взгляните сами.

— Штейнмейстер! Но это же замечательно. Возможно, это лучшее наше приобретение за последний год. Штейнмейстер!

— Видимо, поэтому его откомандировали в сапёрную роту, господин лейтенант.

— Наконец в чью-то светлую голову пришла