Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

-А если ты прочтёшь это на бумаге – он узнает, о чём речь?

Вопросик. Если бы я мог это досконально знать…

-Думаю, да…. Но не уверен…

«-Эй!» - занервничал Мастер Иллюзий. – «Вы что, до сих пор мне не доверяете?! После всего, что…»

-Успокойся уже. Может быть, это личное…

Но Мэл не желал успокаиваться. Я и не заметил, как он вышиб меня из моего же сознания, и вот уже он грозно наступал на растерявшегося парня, дырявя его синюшными от злости глазами:

-Что ты задумал, сопляк?!!! Чую, дело касается меня, и никого более…

Мэлвин не учёл одну вещь: Руэт столько времени провёл в обществе психопата Лантана, что различного рода психозами и угрозами его было не напугать.

Он вытянулся в струну, но ни на шаг не отступил. Его взгляд, холодный и прямой, просто взбесил Мэлвина, он едва не набросился на него с кулаками, но я вовремя вернул утраченное…

Сопротивление было ужасным, таким Мэла я ещё не видел, не чувствовал. Результатом нашей борьбы стал болезненный толчок в солнечное сплетение, но я выстоял, не дав ему вновь выбраться наружу и наброситься на парня.

-Ах ты… - У меня просто не было цензурных выражений для случившегося, и я обсыпал незваного жильца в моей голове тем, что подчерпнул в мою бытность леттера седьмого легита, затем устремил свой взор на грессийца.

Руэт с тревогой смотрел на меня, словно силясь понять – кто перед ним, ведь Мэлвин так же легко мог оказаться под любой личиной – моей или своей.

-Я, это я, Руэт… Боги, как же он меня достал!!!

Чернота полыхнула из моих глаз, и вот тут самое время было опасаться, но врач, напротив, успокоился, заговорив быстро, но очень ровно:

-Алекс, этот тип опасен!

-Поверь, я знаю! – Воскликнул я, раздираемый злостью от бессилия – раз и навсегда избавиться от этого паразита. – Не просто же так я свернул ему шею в своё время! Это величайшее Зло из всех известных мне! И я не знаю, просто не знаю, как от него теперь избавиться!

Руэт что-то хотел сказать, но в это время нас отвлёк голос – желанный, нежный, принадлежащий единственно мной любимой девушке, некоторое время назад ставшей моей женой… Врач моментально покраснел и отвёл глаза в сторону, словно смутившись, а я поспешил ей навстречу…

2

Граф Силестел открыл глаза, мгновенно погружаясь в эйфорию чувств, свойственным бесконечно счастливым людям. Его тело, тёплое и расслабленное после сна, блаженно ощущало уют гладких простыней, мягкость одеял и подушек, но главное, что заставляло его душу ликовать, была та, что сидела на краю его кровати, на расстоянии вытянутой руки…

-Любовь моя… - Прошептал он хрипловатым довольным голосом, протягивая к ней обе ладони, и она подалась навстречу, только и ожидая того момента, когда он проснётся.

Ещё миг – и она уже ласкала его рукой свою щёку, а длинные рыжие волосы щекотали его обнажённую кожу.

Граф притянул её к себе ещё ближе, их губы слились в поцелуе, нежном и страстном одновременно. Затем они оторвались друг от друга, но их взгляды с необъяснимой нежностью продолжали это незримое прикосновение, пальчики Мирии коснулись его белых щёк, она откровенно любовалась его мужественным лицом…

… Разбуженное желание росло с каждым мгновением, проведённым рядом с ней. Анжелис задышал чаще, его взгляд отяжелел, и Мирия была совсем не против, когда он вновь притянул её к себе, но теперь совсем не нежно, в порыве страсти она оказалась у него на груди, и…

… Граф Силестел открыл глаза. Тяжёлые капли пота стекали по его лицу, гремучая смесь из отчаяния и патологического влечения к той, что была катастрофически далеко и вовсе не желала с ним никакого контакта, выдавливали из него болезненные стоны.

-Опять кошмар? – Равнодушный голос Муна заставил его вздрогнуть – тот внимательно следил за ним взглядом, изогнув бровь дугой… Всё это время, пока граф спал, он был здесь. Неприятное открытие.

-Это хуже, чем кошмар. – Анжелис хотел огрызнуться, но получилось как-то жалостливо, вяло.

Его пальцы потянулись к лицу, чтобы смахнуть с него пот, и провалились в бугры на рыхлой изуродованной коже – ожог, которым наградил его чёртов Дельфин по приказу Мориса Анедо, и горечь с новой силой заклокотала внутри.

-Потерпи. Скоро ты получишь её. – Монотонно продолжал Дарен. – Твоим кошмарам придёт конец.

Граф нахмурился: ему совсем не нравилось то, что этот человек знает так много о его слабостях; о нездоровом влечении к женщине, что повинна во всех его бедах – он потерял своё имя, наследие, положение в обществе, уважение семьи, и свою красоту… Но, пожалуй, самым страшным было то, что благодаря Мирии он потерял себя как личность, покой, что обеспечивал здоровье его рассудка… Он потерял всё, но по-прежнему мечтал о ней, о её теле, и ничего не мог с этим поделать…

-Она никогда не будет желать меня… - Вырвалось у него против воли.

-О, не ужели ты будешь интересоваться её мнением?

Презрение, проскользнувшее в голосе Дарена, добавило Анжелису злости. Конечно, памятуя обо всём, что ему пришлось пережить из-за неё, Мирии, служило поводом наказать эту девку самым желанным способом… Он стиснул зубы – да, она будет принадлежать ему, хочет она того или нет.

Словно прочтя его мысли, Мун криво усмехнулся.

-Скоро, мой дорогой граф Силестел. Очень скоро…

3

Принцесса заглянула в комнату капитана, застав умилительную картину: Тери дремал на своей кровати, держа одной рукой томик детской красочной книги, второй нежно прижимая к себе спящего ребёнка, уткнувшегося своим маленьким сопящим носом ему в грудь.

-По-моему, Его будущее Величество пора отправлять в свою постель. – Улыбаясь, прошептал капитан Льюис, осторожно высвобождая руку из-под спящего малыша. Затем он очень аккуратно поднял мальчика на руки и, прикрыв одеялом, понёс его к выходу.

У Его Высочества принца Мартина были собственные апартаменты, полные под завязку игрушек и детских книг, которыми он, впрочем, мало интересовался, проводя больше времени вне своей спальни. Принц был всеобщим любимцем - в Королевском дворце очень давно не было детей Правящей крови, и его рождению были рады все без исключения. Ребёнок был нарасхват, почти не доставаясь многочисленным нянькам. Его дед Эдвард просто обожал внука, очень похожего на него внешне: рыжие волосы и белая кожа, «чистокровный Элсон» как любил называть он его; единственное, что сыну досталось от