"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 - Луций Корнелий

— Дайте-ка угадаю, — задумалась Софья. — Охранник.

— Всё верно, и ещё наш водитель, — улыбнулся я. — Так вот, недавно она сковородкой ему угрожала, и я уверен, что она бы пустила её в ход.

— Боевая у вас сотрудница, — оценила Софья, когда мы добрались до беседки.

Оказывается, она уже была занята, и я заметил большую компанию, в которой оказалась знакомая физиономия светловолосого парня.

Это же тот самый Эдик, которого я встретил на Москва-реке. И он был уже выпивший. А рядом та самая фифа с утиными губами, Юля вроде.

— Алексей! Не ожидал, что и ты здесь! А ну! Давай выпьем! — радостно воскликнул барон.

Софья вздохнула — она ведь надеялась отдохнуть от вечеринки, а мы попали на междусобойчикк. Мы присоединились к шумной компании.

Эдик поднимал тосты, щедро подливая всем шампанское. Кроме нас и их пары, в беседке находились ещё трое парней с девушками, которым я был не особо интересен. Они были на своей волне, обсуждая котировки акций и ситуацию с производством кристаллов и повышение тарифов на их импорт из-за рубежа.

Ну а Эдик больше общался с нами. Травил анекдоты, рассказывал забавные истории, которые происходили на его ткацкой фабрике. Последний случай запомнился мне больше всего. Технолог с перепоя перепутал колер и раскрасил партию деловых костюмов в красный цвет. Партию хотели отбраковать, но один з турок, который проходил стажировку на производстве, позвонил родне в Турцию, и всю партию сбагрили за рубеж, причём по завышенной цене.

Прошло более часа, когда Эдик дошёл до кондиции. Язык у него начал заплетаться, а шампанское, которое он разливал по бокалам, лилось мимо.

— Эдичка, мы же договаривались, — строго заметила Юля. — Ты обещал меньше налегать на спиртное.

— Ага, обещал, — широко улыбнулся барон. — А я эт-то… я и так вишь как? Не налегаю. И меру я знаю, не переживай ты так. Кстати, я эт-то, отойду ненадолго.

Он выскочил из беседки как ошпаренный, исчезая за ближайшими деревьями. Видно, по нужде прижало.

— Блин, Эдик, ну что ты творишь? — выдавила Юля. — Надо ему помочь, а то ушибётся ещё.

Я оглядел компанию, которая начал спорить насчёт акций «Импер-алмаза», затем встретился взглядом с Софьей и Юлей.

— Проконтролирую его, — поднялся я со скамьи, и направился в ту сторону, куда ушёл Эдик.

Барона я нашёл, когда он возвращался к беседке, причём кое-как стоя на ногах.

— О, Лёха! — воскликнул он, зашипев: — Дав-вай выпьем, друж-жище. Только ты сам забери бутылку шипучки. Мне эта крыса крашеная запрещает пить, представляешь? — он обиженно посмотрел в сторону беседки. — Достала уже.

— Пойдём лучше в беседку, а то тебя потеряли, — поддержал я споткнувшегося о кочку барона.

— Эта Юлька просто заколебала своим нытьём… — с трудом ворочая языком выдавил Эдик. — Да и вообще… — он остановился, глаза его округлились, превращаясь в пятирублёвые монеты, — Слуша-ай, а какая с вами была женщина. Прям фур-рия, — потряс кулаком Эдик, и я заметил рядом Софью с Юлей.

— Это про какую ты там женщину говоришь, а? — нахмурилась Юля.

— Да Эдик просто ляпнул не то, да? — улыбнулась Софья.

— Да, — кивнул Эдик. — Каюсь, мадам.

— Какая я тебе мадам⁈ — взвизгнула Юля. — Поехали домой. Хватит заливаться, слышишь?

— Слышишь, — кивнул Эдик, улыбнувшись. — Вон только мы с Лёхой ещё выпьем… Да, Лёха?

— Обязательно, — кивнул я, и Софья потянула меня за локоть в сторону. — Но в другой раз, Эдик.

— Слышал? — донесся со стороны беседки голос Юли. — И чего так напиваться было? Скажи ты мне.

Мы с Софьей решили вернуться к столам. Блондинку потеряли родители, и пришлось возвращаться.

В итоге мы разделились. Софья Державина отправилась к дожидавшимся её отцу и матери, которые очень настороженно смотрели в мою сторону.

— Раз-раз! — услышал я со стороны импровизированной сцены пьяный мужской голос. — Это граф Пётр Одоевский! Софья Державина, постойте, не уходите! Мне есть что вам сказать!

Софья удивлённо застыла в пяти метрах от столов, я же отправился к Захарычу и Пуле, которые разговаривали о чём-то с одним из аристократов, но всё же продолжал краем глаза посматривать за кучерявым парнем в светлом костюме, который пошатывался на фоне замерших музыкантов.

— Вы можете думать что угодно, Софья! Но нам суждено быть вместе! — выпалил кучерявый парень. — Софья, вы должны это узнать. И пусть все знают! Я люблю вас!

Софья фыркнула и быстрым шагом направилась к сцене.

— Вы любовь всей моей жизни! Мы идеальная пара! — продолжал кричать в микрофон граф Одоевский.

Блондинка подскочила, вырвала из его рук микрофон и воскликнула:

— А вы мне совсем не интересны, граф Одоевский, вместе с вашим раздутым тщеславием и непомерной наивностью!

Она передала микрофон певцу, который поблагодарил её. Граф Одоевский стал мрачнее тучи. Медленно и заметно пошатываясь, он направился к столу. Я заметил его напротив, справа от двух старичков. Он налил себе полный стакан виски и махнул его целиком, затем повторил.

— И во-о-от мы встретились с тобо-о-ой!.. — запел Михаил Власов более энергичную песню. В это время Одоевского пытались образумить его родители.

— Отвалите от меня! Не хочу вас видеть! — прошипел он, хватаясь за очередную бутылку. — Всю жизнь мне… это, как его…

Он не договорил, замахнул ещё стакан.

С полчаса его тихо и мирно уговаривали родители, отводя в сторону, затем подошли родители Софьи, что-то ему объясняя.

Мне не было слышно, о чём они говорили. Под ухом хохотал Пуля, слушая анекдоты пожилого аристо, а с другой стороны Захарыч беседовал с целителем Долгопрудных на профессиональные темы.

Я немного отвлёкся на закуски, поглядывая в сторону Софьи. Блондинка была очень возмущена, и то и дело бросала взгляды в сторону бухого в доску Одоевского, которого вразумляли родители.

Через минут десять таких бесед парень успокоился, но уходить отказался. Подошёл к столу, оказываясь почти напротив меня, закинул в себя пару тарталеток с чёрной икрой, затем оглянулся и быстрым отточенным движением схватил бутылку виски, плеснув в первый попавшийся стакан.

Я решил всё-таки проверить его организм. Так пить было чревато для здоровья. Сформировал диагностический щуп, погрузил его в грудину графа, и ровно в этот момент тот громко икнул, захватал ртом воздух и упал навзничь. В последний момент он ухватился за край скатерти, срывая её со стола вместе со всеми блюдами и бутылками.

— Сынок! Что случилось⁈ — кинулась к нему его мать. — Помогите! Кажется, он умирает!

Я обогнул стол и кинулся к затихшему на земле Одоевскому. Диагностика завершена, и результаты более чем понятны. Графа нужно спасать, иначе будет слишком поздно.