Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

дело. Поэтому я благоразумно замолчал и принялся оглядывать терминал — мне внезапно стало интересно, откуда он берет энергию, если реактор станции давным-давно разрушен?

— Внимание! — раздался в наушнике равнодушный голос Жи. — Скорость роста температуры увеличилась. Ожидаемое время перехода в критической состояние — сорок пять секунд.

— Валите на корабль! — ответил я в комлинк. — Магнус, Жи, на корабль! Кори!

— Кори да! — нервным звенящим голосом ответила девушка.

— Как только они окажутся на борту, подведи корабль со стороны… Проклятье! Магнус покажет, с какой стороны! И врежьте по стене из главного калибра!

— Что⁈ — недоверчиво переспросила Пиявка. — Ты это серьёзно сейчас⁈

— Да я серьёзен, как сердечный приступ! Выполняйте!

— Делаем! — коротко резюмировала Кори и отключилась.

Раньше, когда человечество ещё было привязано к планетам, и боевые действия в основе своей велись в двух измерениях, очень часто использовали танки для того, чтобы выстрелами проделывать в стенах домов дыры, через которые очень удобно как заходить, так и выходить.

Человечество вышло в космос, вместо танков появились космические корабли, но принцип остался тот же — главные калибры даже среднего корвета вроде «Барракуды» отлично проделывали дыры в космических структурах, не защищённых никаким полем.

Настолько отлично, что и нас с Кайто тоже легко могло бы зацепить если не самим залпом, то вторичными обломками. Но выбора нет, назад мы уже не успеем.

Кстати, источник питания терминала я нашёл. Им оказался ещё один портативный реактор, почти такой же, как на бронескафах, только гражданского образца. Он стоял между стеной и терминалом и был подключён к нему таким же толстым проводом, каким подключались лучемёты. Только к счастью, небронированным.

Поэтому, как только Кайто завопил: «Эврика! Инфа у меня!», как только я повернулся и убедился, что он держит в руках один из накопителей, в комлинке раздались сразу два голоса:

— До взрыва около двадцати секунд, — это Жи.

— Я на позиции, готова стрелять! — это Кори.

Как только все эти факторы сложились воедино, я вскинул бластер и длинным лучом пережёг провод от реактора, а потом схватил его, откинул в другой конец отсека. А сам схватил Кайто за руку и толкнулся ногами от терминала, убираясь подальше от него.

И велел:

— Стреляй.

Как известно, в космосе звуки не распространяются, потому что нет подходящей для этого среды.

Но когда в нескольких метрах от тебя заряд плазмы из пушки двухсотого калибра прожигает дыру в стене, пролетает весь отсек насквозь и расплёскивается о противоположную стену, заливая все вокруг нестерпимым светом, кажется, что не только слепнешь, но и глохнешь тоже.

А когда через секунду по надутому скафандру начинают прилетать вторичные обломки, в том числе и горячие, вообще становится не по себе.

Я успел зажмуриться, чтобы мне не выжгло глаза яркой вспышкой, поэтому не понял, что именно прилетело в визор. Но прилетело очень сильно — так, что меня резко закрутило вокруг своей оси, а потом я расслышал тихое, очень неприятное шипение.

Спустя ещё мгновение система скафандра подтвердила мои догадки:

— Внимание. Нарушена структура скафандра. Проверьте герметичность.

— Кай! — не обращая внимания на бубнёж электронного ассистента крикнул я.

— Я нормально! — ответил тот. — Ну. Почти.

— А накопитель?

— Цел!

— Десять секунд до взрыва, — буднично заметил Жи.

— Тогда валим отсюда! — велел я, снова хватая Кайто за первую попавшуюся под руку конечность — за ногу, — и на полную врубая маневровые.

— Девять… — спокойно считал Жи, пока мы на всех парах летели к кораблю, оставляя за спиной станцию. — Восемь… Семь…

Кори уже развернула корабль бортом к нам и открыла внешний шлюз, в котором нас ждал Жи. Он уцепился ногами за обшивку и вытянул к нам руки, чтобы поймать и помочь забраться внутрь.

На счёт «четыре» его клешни сомкнулись на моем скафандре. На счёт «два» мы уже были внутри, а на «ноль» двери шлюза закрылись, надёжно отрезая нас от взрыва.

А на счёт «минус три» корабль слегка тряхнуло.

Кори к тому моменту уже вовсю наращивала тягу, стремясь убрать корабль как можно дальше от станции, поэтому тряхнуло не сильно… Да и, говоря честно, самому кораблю опасности почти не было — для него эти маленькие реакторы всё равно что разовый проход через систему с чрезмерно активной звездой, не более. Неприятно, конечно, но, если не делать это основой своих путешествий, — приемлемо.

Это же не «Навуходоносор» с его реактором, который не просто энергией обеспечивал всё судно, а ещё и в научных целях использовался.

В шлюз вернулась атмосфера, и электронный долдон в скафандре наконец замолчал.

— Кар… Помоги. — раздалось сбоку.

Я стянул шлем и посмотрел на Кайто, который в одной руке всё так же держал накопитель, а другой… А вот другая рука у него висела плетью, как будто он вообще её не контролировал.

— Ранен? — спросил я, кивая на руку.

— Кажется, сломана, — осторожно ответил азиат. — Пошевелить не могу. Помоги снять шлем.

Я ему, конечно, помог. А потом помог дойти до Пиявки, которая диагностировала перелом обеих лучевых костей и быстро наложила трёхдневный гипс, пообещав, что к концу этого срока кости будут лучше новых.

Не верить ей оснований не было.

Когда мы все собрались на мостике, первым, что я увидел, было обеспокоенное лицо Кори. Она даже из пилотского кресла вышла, и, когда мы с Кайто появились на виду, сразу же сделала шаг вперёд. Сделала — и остановилась, словно наткнулась на невидимую стену. Бросила короткий взгляд на капитана, сурово сжала губы, и ещё дважды шагнула вперёд, приближаясь вплотную. Закинула руки мне на шею и прижалась так, словно не видела целую вечность.

— Вы в порядке? — только и спросила она тихим голосом.

— Всё нормально, — улыбнулся я и погладил её по волосам. — Бывало и хуже. Впрочем, бывало и лучше.

Кори улыбнулась этой шутке, которая на самом деле была вовсе и не шуткой, и разжала объятия.

После этого первым делом я посмотрел на то, что осталось от станции. Она и раньше не отличалась красотой и функциональностью, а сразу четыре пусть и мелких, но всё же ядерных взрыва добили её окончательно. Теперь в этом облаке мелкого космического мусора уже невозможно было опознать ничего, а уж тем более — какой-то древний мифический «объект ноль восемь». И если раньше