Шолох - Антонина Крейн

– А, да! В большом городе седьмая вода на киселе всегда гуще кажется, – подмигнул сатир.

Видимо, он решил, что я прибыла из какой-то дыры покорять столицу… Что ж, с моим нарядом и дурацкой актерской игрой – немудрено.

В итоге сатир мне помог. С кем-то переговорил, куда-то отправил ташени, пообещал, что Патрициус скоро прискачет. Пока мы ждали, я забавляла администратора вымышленными историями о своем житье-бытье в деревне. А еще в качестве оплаты забивала его новые самокрутки, впрок.

Какая же гадость, а.

* * *

Прискакавший Патрициус был весел и подтянут.

Кентавр, как обычно, щеголял цветочным венком на шее и отрицал существование рубашек. Голый торс перевозчика блестел от масла, и я порадовалась, что с прошлого года кентавры обязаны выдавать клиентам поводья: руки бы точно соскальзывали. Не говоря уж об общей неловкости.

Не успел сатир свести «деревенщину» со столичным перевозчиком, как я вскочила в седло и шепнула Патрициусу своим нормальным голосом:

– Отвези меня к Мчащимся, друг! По дороге все расскажу.

Он игогокнул от неожиданности.

– Мадам, это вы-ы-ы? – повысив голос до дисканта, обернулся кентавр.

Я шикнула, глазами указав на любопытного администратора. Патрициус покачал головой и с места сорвался в галоп.

– Удачи, доченька! – Добродушный сатир пыхнул нам вслед едким оранжевым дымом.

* * *

Мы быстро убедились, что приватная беседа на скаку – выбор людей с очень громкими голосами: глашатаев при королевском дворе, например. А вот простым смертным ужасно мешают ветер, дующий в уши, клацающие на кочках зубы и прочие прелести скоростной езды.

Махнув рукой, Патрициус решительно выключил перевозчичий счетчик и сошел с дороги в прохладные заросли ракитника.

– Что ж с вами приключилось, мадам? – запричитал он, когда я спешилась. – Говорят, вы храм разрушили да из тюрьмы сбежали? А потом куда делись?

– Ох, Патрициус, тут непростая история… – Я осторожно пощупала щеки, жутко болевшие после моих конспиративных гримас.

То недолгое время, что я проработала в Иноземном ведомстве, мы с кентавром общались каждый день. Он возил меня всюду и с удовольствием слушал о моих рабочих приключениях. Я, в свою очередь, была доверенным лицом Патрициуса, главным консультантом по тайнам женской психологии, и даже успела мельком познакомиться с его семьей – красавицей-женой и шестью жеребятами. Все шесть были девочками.

– Бедная вы моя мадам! А я знал – вы не по злому умыслу! – охнул кентавр, выслушав отредактированный пересказ моих приключений.

Про богов я не заикнулась. Про Мелисандра Кеса – тоже. Зная Патрициуса, могу предположить, что кентавр тотчас бы организовал в Шолохе клуб почитателей саусберийца: по меркам перевозчика, именно таким и должен быть настоящий мужчина – наглым, смелым и романтично непоследовательным в своих поступках.

– Король верит в мою вину, к сожалению. – Я вздохнула. – Но ты мне лучше скажи две вещи. Первая: как там Полынь?

Патрициус, поколебавшись, пожал плечами:

– Я не знаю, мадам. Он в тюрьме.

– Почему?! – Я натурально взвыла.

Что-то многовато плохих новостей разом!

– Ну, – Патрициус задумчиво пожевал губами, – он ведь тоже храм разрушал? Как и вы?

Ага, значит, слухи про бывшую «теневую» работу куратора в город не просочились…

Я нахмурилась:

– Но ведь Полыни должны были дать Генеральство?

– Ему и дали! – Кентавр махнул золотистым хвостом. – Говорят, у господина Полыни теперь очень красивая статуя в ведомстве, амулеты – как настоящие, искусно из мрамора вырезаны… А волосы в ветреный день и вовсе шевелятся, как у медузы…

– А желание? Почему он не использовал генеральское право одного желания, чтобы получить амнистию?

– Я не знаю, мадам, честное слово, не знаю! – Патрициус аж руками лба коснулся, типа, боги мне свидетели.

Я прикусила губу. Прах пойми, что тут происходит.

Потом я достала из кармана свернутую трубочкой газету и открыла ее на странице с «господами добровольцами».

– Вопрос второй. Что это за чушь с экспедицией под курган?

– А это вовсе не чушь, мадам! Принц Лиссай пропал после землетрясения. Искали уж его, искали – да не нашли.

И Патрициус, комфортно улегшись возле обросшего мхом бревна, уверенно продолжил:

– После того как весь дворцовый остров многажды прочесали, стало ясно, что принц провалился в глубокую трещину. Экую глубокую, что сквозь нее ухнул прямо в некрополь. Трещин таких на острове теперь с десяток – страх берет за душу, мадам, как подумаешь, что за хмыри оттуда могут повылазить! Не-не, это я не о ваших предках, к срединникам я со всем почтением, – кентавр поспешил поправиться, наблюдая за сложной гаммой эмоций на моем лице.

– Все хорошо, Патрициус. Продолжай.

– Сайнор новостям про трещину не обрадовался. Могу понять! Если б мою жеребеночку неделю искали как сбежавшую, а потом выяснили, что она под каменным завалом, – да я бы их всех растоптал вот этими самыми копытами!

– А как они выяснили?

– Ну дык методом исключения.

Я приободрилась. Ведь при нашем космическом «дано» это отнюдь не самое эффективное решение! Куда вероятнее, что принца все-таки вышвырнуло где-то далеко от Шолоха, и он сейчас старательно ищет дорогу домой, направленный в нужную сторону богиней Авеной. Просто никто об этом не знает. Пока что.

Я кивнула:

– А дальше что?

– А дальше Сайнор отправил под курган поисковый отряд из магов, но через сутки никто не вернулся. Люди смеялись, что отряд подземными щелями драпанул из столицы, лишь бы более с королевским гневом не встречаться. Но после шуточки затухли: Его Величество отправил в некрополь Ходящих, и те тоже растворились, будто тени в полдень. Вернулся лишь один – весь перемазанный кровью, полумертвый, маску потерял, как и кончик носа… Чтобы такое с Ходящим сотворить, мадам, – это ж кем надо быть?

«Например, Зверем», – подумала я, но эта версия означала бы, что плохо все – абсолютно все – и я не хотела давать ей шанса.

Так что я громко захрустела морковкой, пытаясь ее хрупаньем заглушить нестройный хор тараканов-невротиков в моей голове. За морковку спасибо Патрициусу. Добросердечный кентавр, когда мы сделали привал, разглядел меня получше, всплеснул руками, заявил, что я похожа на бледную немочь, и стал активно набивать меня витаминами – в его седельных сумках обнаружилась куча съедобных припасов, преимущественно овощного характера.

Когда шумовые эффекты морковки одержали верх над паникой, я все-таки спросила:

– И кем же надо быть?

– Упырем!

Кентавр с таким значением произнес название этой бытовой, в сущности, нежити, что я лишь тупо переспросила:

– Упырем? Обычным? Кладбищенским?

– Кладбищенским – да, но вот только не обычным! У вас ведь в некрополе что? Кости древних магов, ваш усилитель ворожбы, какого